Он хотел отказаться от поездки в Нижний Новгород, предложенной Олегом Харитоновичем, но Шехерезада уговорила мужа поехать, пообещав присоединиться к нему в субботу, и Афанасий скрепя сердце согласился.
Вместе с ним поехали и двое экстрасенсов из старой команды: Крист и Зяблик, — хотя предстоящая работа, одобренная Войновичем официально как «мониторинг психосоциального положения шоу-бизнеса в крупных городах России», и не была связана на первый взгляд с экстрасенсорными исследованиями. Однако только на первый. Уже перед отправкой группы Георгий Евсеевич вызвал Вьюгина к себе и сообщил, что с нынешней минуты тот входит в состав подразделения оперативной стабилизации (ПОСТ) пока как рядовой член и сможет участвовать в любых разрабатываемых группой ПОСТ операциях, призванных нейтрализовать наиболее наглые проекты Поводырей. В том числе такие, как смена парадигм на показах мод и конкурсах красоты, участниками и победителями которых всё чаще становились люди с рептилоидным строением тел.
Афанасий оживился. В принципе, он знал о положении дел в сфере культурных движений России от Олега Харитоновича, да и сам принимал участие в разработке контрмероприятий, направленных на аннигиляцию негативных идеологий «пастухов». Но одно дело — программирование идеологем, другое — проведение их в жизнь. Теперь же ему предложили подключиться к одному из важнейших мероприятий ПОСТ и ценить масштаб воздействия Поводырей на земной социум через институты «независимой реализации прав человека на отдых и образ жизни», неуклонно опускающие общество в пучину деградации, до уровня обезьяны.
— Образование они уже сломали, на очереди — мораль, — сказал Олег Харитонович, провожая Вьюгина в путь. — Поводырская политика логично и закономерно проводит пересмотр прошлых норм добра и зла. Счастье по их понятиям — это когда приятно, остальное не имеет значения. Вам наступили на любимую мозоль? Вам плохо от нарастающего шума? Но это же вы говорите! А чем ваш голос весомее моего? Мне хорошо, когда вам плохо, но мы все равны. И эту страшную «правду» опровергнуть нечем!
— Как же с ними бороться, — спросил скептически настроенный Афанасий, — если они так сильно завладели умами людей? Мы действительно видим, что материально-техническая сфера прогрессирует, а социум деградирует. Не поздно ли бить по точкам, я имею в виду отдельные очаги морального гниения наподобие шоу-бизнеса? Нам нужна всеобъемлющая стратегия борьбы с Поводырями. И чтобы она овладела массами.
— Стратегия создаётся, — ответил координатор почему-то с печалью в голосе. — Вернее, она давно создана, просто её очень трудно реализовать. Да и с проявлениями уродства, объявляемого эталоном красоты и культуры, надо бороться ежедневно. К сожалению, мир раздроблен, кстати, не без помощи идеологии Поводырей, и у общества нет единой цели. Современный человек представляет собой вовсе не сапиенса, а новый вид дикаря, живущего в искусственной городской среде на высоте от двух до сотни метров от земли. Горожане стали «жителями стен и асфальта», обезьянами в костюмах, которые тащатся от сериалов, ищут удовольствий и верят в «магию похудения». Человечество нынче превратилось в жующее и совокупляющееся полупьяное стадо, цель которого — достичь личной выгоды. И все воюют против всех. Не согласен?
Афанасий промолчал. По молодости он многое пропускал мимо ушей, жил стремительно, не задумываясь о смысле бытия, и лишь знакомство с «Триэн» и его наставниками заставило его пересмотреть многие свои принципы и начать присматриваться к окружающей действительности. Теперь и он видел, что нынешний «носитель разума» в большинстве своём печётся о личном благе, а удовлетворив свои потребности, попросту засыпает.
Больше всего Афанасия поразил рейтинг приоритетов молодых российских строителей капитализма, приведенный в газете «Аргументы и факты». Такие приоритеты, как духовность, Родина, труд и совесть, оказались в нём на последних местах, а деньги, карьера и успех — в начале таблицы! И с каждым годом всё больше молодёжи стремилось быть «при деньгах», отрицая почти всё остальное.
Впрочем, сам Афанасий относился к рейтингам с осторожностью, потому что опросы охватывали далеко не всё население России. Была надежда, что в глубинке не всё обстоит столь печально, как в крупных городах, и составляемые неведомыми «экспертами» рейтинги — лукавая вещь.
Уже буквально за несколько минут до посадки в машину (Войнович выделил Вьюгину служебный «Форд») Афанасию позвонил Малахов:
— Вопрос на засыпку, полковник.
Включился скремблер айфона, не позволяющий подслушивать и записывать переговоры абонента даже сотовым операторам.
— Слушаю, Олег Харитонович, — напрягся Афанасий, пребывая в благодушном настроении; координатор редко звонил по пустякам, а точнее, никогда.
— Где в Москве может располагаться ещё один В-портал? Кроме того, что принадлежал министру МВД и был упрятан в подсобке министерства?
— Не знаю, — растерялся удивлённый Афанасий. — А что случилось?
Крист, придерживающий дверцу «Форда», вопросительно посмотрел на командира, и Афанасий жестом отправил его в кабину, отошёл на несколько шагов.
— Разве министерский терминал не у нас?
— К сожалению, господин Есенберлин его напрочь заблокировал, поэтому доступа к нему мы не имеем. Как ты думаешь, куда он его перенёс после отставки? К себе домой? На подмосковную фазенду? На секретную базу?
— Не думал, — с огорчением признался Афанасий. — В-терминал в министерстве образования взорван, а где Поводыри соорудили запасные телепортаторы, знают только они сами.
— Трезво мыслишь. Хорошо, расширим диапазон поиска. Где, по-твоему, могут быть установлены другие терминалы, в каких городах?
Афанасий озадаченно пригладил волосы.
— Ну, может, в Питере…
— Почему?
— Там Конституционный суд, штаб военно-морских сил, крупные бизнес-центры… да в чём дело, Олег Харитоныч?
— Исчез Рома Волков. Агентура Поводырей захватила его жену, мы прошляпили, к сожалению, и он отправился на её поиски.
— Один?
— С Алтыном.
— Тогда это не критично.
— Я тоже на это надеюсь, хотя он полез в самое логово Европейского отделения АПГ, в Брюссель. А там…
— Гловитц!
— Вот я и пытаюсь уяснить, где могут вынырнуть Рома с Алтыном… и с Юной, если им удастся её выдернуть. Все местные входы-выходы, автобаны, ЖД-станции и аэропорты Бельгии будут наверняка перекрыты, так что им останется только один шанс…
— В-портал!
— Понял теперь? Мы должны подготовиться к его выходу.
— Понял, но вряд ли буду полезен.
— Покумекай, может, придёт идея. В Нижнем сидит кто-то из эмиссаров российского Поводыря, коль там проявляются «культурные ценности» рептилоидов, может статься, что и терминал есть.
Связь прекратилась.
Афанасий сел в машину, размышляя о судьбе Романа Волкова, с которым успел сдружиться.
— Плохие известия? — заметил Крист его задумчивость.
— С чего ты взял?
— Или я не экстрасенс? У тебя лицо кафельное.
Афанасий улыбнулся сравнению.
— С лица воду не пить. Капрал, поехали.
Водитель завёл двигатель. Машина выехала на Лубянку.
— Смотря с какого лица, — сказал Крист философски.
— Не умничай, — укоризненно заметил Зяблик, оторвавшись от букридера: он читал с планшета какую-то книгу. — Лучше почитай что-нибудь интересное.
— Я не умничаю, — не обиделся Крист, — просто язык чешется. Что читаешь?
— Пелевина.
— Классику бы лучше почитал.
— Он и есть классик, хотя пишет неоднозначно, да и думать заставляет. Хочешь пример?
— Валяй.
— «Бюрократ освоил «коммунизм», освоил «свободу», он не только «ислам» освоит, но и любой древнемарсианский культ, потому что узурпировать власть с целью воровства можно в любой одежде и под любую песню».
— Круто! — восхитился Крист. — Хотя и непонятно, что осуждается.
— Бюрократизм осуждается. Или вот ещё, позаковыристей. — Зяблик полистал пальцем замелькавшие на пластине ридера страницы. — «Мою, блять, свободу ограничивают не мусора, которые раз в месяц приезжают сюда, чтобы перед десятью телекамерами свинтить на два часа трёх евреев и одного гомосека, которые с этого живут, а как раз ваш ебаный Европарламент, из-за которого мне нужно как последнему хуесосу неделями собирать бумажки для визы, а потом сидеть три часа в очереди, где негде поссать, зато играет Вивальди».
Крист засмеялся.
— Так и написано?
— Есть места похлеще.
— Да, это классик, раз не боится писать в таком стиле. Что это за вещь?
— Называется «Горькая вода для сильных мужчин».
— Дашь почитать?
— Да эти книги сейчас в минуту из Сети скачать можно. В моём ридере лежит сто тысяч текстов.
— Я в Сеть не заглядываю, полный отстой. Да, командир?
— Из Сети можно выловить и кое-что полезное, — рассеянно ответил Афанасий.
— А как тебе философия господина Пелевина?
Афанасий закрыл глаза, откинулся на сиденье. Он был поражён, насколько слова писателя, убери из них эпатажный мат, соответствовали оценке Олегом Харитоновичем происходящих в мире процессов. Но затевать философско-психологические беседы с экстрасенсами не хотелось.
— Понятно, — сказал Крист, не дождавшись ответа. — Писатель умный, ничего не скажешь, как говорится, обладающий магией ума, но по мне лучше почитать хороший боевик, чем психоделическую муть. Думать не надо.
— Вот-вот, это как раз и есть философия тупарей, с удовольствием выходящих на любые баррикады за небольшие деньги, — осуждающе бросил Зяблик. — Думать не надо, круши-ломай, всё оплачено.
— Спасибо за комплимент, — хмыкнул Крист. — Никогда не считал себя тупарём.
— Хочешь анекдот насчёт магии ума?
— Умный?
— Сам разберёшься. Один чувак не заметил, как попал в рай. Побродил по полям, устал, лёг спать под какое-то дерево. Проснулся голодный, подумал: «Вот блин, пожрать бы!» Глядь — на земле скатерть, на скатерти еда какая-никакая. Он удивился, но размышлять не стал, быстренько поел, оглядел импровизированный стол — запить нечем. Подумал: «Пить хочу». Тут же на скатерти появилось великолепное вино.
— В раю — вино? — скептически заметил Крист.
— Ну, пусть будет минералка. Вот напился он, лёг под дерево в тенёчек, стал размышлять. «Что происходит? Неужели я сплю и это лишь сон? Или вокруг злые духи, которые решили поиграть со мной?» Духи появились немедленно, очень злые и страшные. Чувак испугался и подумал: «Ну, всё, мне пипец! Они сейчас меня сожрут!»
Машину тряхнуло на повороте.
Зяблик замолчал.
— Всё, что ли? — спросил Крист.
— Ну, они его и сожрали.
Крист разочарованно махнул рукой.
— Не понял юмора.
— Это вообще-то не юмор, — сказал Зяблик. — Притча про ум. Чем твои мозги набиты, то с тобой и происходит.
— Так бы и сказал, проповедник. На тебя явно действует пелевинская магия. Да, командир?
Афанасий снова промолчал. Он был согласен с Зябликом, не обнаруживающим ранее склонности к философствованию. Однако чтение умных книг и его подвигало к размышлениям о смысле жизни и о собственном отношении к ней.
Выехали на Горьковское шоссе.
Афанасий задремал. Когда он проснулся, Крист и Зяблик разговаривали о современной архитектуре, приводя красочные примеры в поддержку своего мнения.
— Я был на Тайване год назад, — эмоционально размахивал руками Зяблик, похожий на растрёпанного воробья. — Там в городе Тайчжун построили небоскрёб высотой в триста метров, по замыслу архитекторов напоминающий дерево. На мой взгляд, на дерево он не сильно похож, несмотря на «листья» — смотровые площадки, но впечатляет оно не геометрией, а механистичностью. Что отнюдь не красиво.
— На Тайване я не был, — отвечал разомлевший от дороги Крист, — и дерево не видел, зато был в Швеции и видел у берега моря дом-корабль диаметром под триста метров. На корабль он тоже похож мало, скорее на суперстадион с четырьмя лепестками, но он и есть остров со своим стадионом и жилыми зонами. Издали очень даже ничего. Так что нельзя говорить, что архитектура деградирует, она просто изменяется.
Крист заметил, что Вьюгин зашевелился, снова обратился к нему:
— Да, командир? Сейчас архитектура на подъёме, потому что разработаны новые материалы и пришли новые технологии.
— Нанотехнологии, — съязвил Зяблик.
— А что, и нанотехнологии могут применяться в больших масштабах, в том числе для строительства зданий. Или ты думаешь, что с их помощью можно создавать только нанороботов?
— С помощью нанотехнологий можно изготовить в больших масштабах только «серую слизь».
— Это что ещё за хрень?
— Об этом уже все копья поломали учёные и общественники, а писатели насочиняли сотни романов. Давно известно, что любое научное открытие в первую очередь используют военные. «Серая слизь» — это полчища самовоспроизводящихся нанороботов, пожирающих всю органику.
— Бред!
— А если не бред? Если кто-нибудь случайно выпустит такую популяцию практически невидимых убийц?
— До сих пор же не выпустили.
— Кто знает, что будет через год, чем закончится прогресс в сфере нанотехнологий. Тут даже мы бессильны. Да, Афанасий Дмитриевич?
Афанасий, прислушивающийся одним ухом к спору, дал знак водителю сворачивать с Московского шоссе на въезде в Нижний Новгород:
— Направо. — Повернулся к спутникам вполоборота, проговорил с преувеличенной серьёзностью: — Следствием установлено, что потерпевшей является беременная корова, принадлежащая гражданке Н, которую сбила ехавшая с превышением скорости автомашина «ВАЗ-2106», которая тут же на месте и сдохла.
На заднем сиденье «Форда» установилась тишина. Экстрасенсы недоумённо переглянулись.
— Это ты о чём, командир? — осторожно спросил Крист.
Водитель-капрал Управления, молодой парень по имени Сергеич, засмеялся.
— Я пошутил, — со смехом признался Афанасий. — Мне Алтын как-то дал почитать сводки происшествий на дорогах и доклады инспекторов. Там таких перлов много.
— Что же сделаешь, если грамотность представителей ДПС не превышает трёх классов образования.
— После этой новой реформы образования, — заметил Зяблик, пряча ридер, — такой грамотностью будут скоро обладать и одиннадцатиклассники.
— Это верно, — согласился Крист.
Машина свернула с шоссе на улицу Тепличную, остановилась у невысокого симпатичного здания с вывеской: «ГК Орион».
— Выходим, — бросил Афанасий, покидая кабину первым.
Фестиваль моды, устраиваемый известным не только в Нижнем, но и за пределами России, агентством АСС «Золотой подиум», должен был состояться в концертном зале на Театральной площади. Но москвичи решили поселиться подальше от центра, на окраине города, и небольшая гостиница «Орион», располагающая всего девятнадцатью номерами, подходила для этого как нельзя лучше.
Квартирьеры Управления побывали в Нижнем Новгороде и уверяли, что гостям в частной гостинице понравится. Номера были комфортные, просторные, гостиница имела кафе, сауну и бильярд, а то, что она располагалась далеко от торговых комплексов, являлось только преимуществом.
Расселение заняло полчаса.
Афанасий собрал свой небольшой отряд в номере, не отличавшемся от других, и поставил задачу:
— Сегодня едем осматривать зал и всё здание центра. Задача рутинная: выяснить, не заложена ли бомба, не готовится ли теракт, не дуют ли иные негативные ветры. Это первое. Второе: завтра начнётся сам фестиваль, первая фаза — показ мод под названием «Русский силуэт», вам надо будет оценить, ещё перед выходом моделей на подиум, кто манипулирует процессом.
— Командует парадом, — вставил начитанный Зяблик понимающе.
— Если удастся.
— Не понял, командир, — проворчал Крист. — Мы же тебя никогда не подводили.
Он имел в виду Джокера, попавшего в сети агентуры «иностранного государства». Про существование Ассоциации Поводырей Галактики и её эмиссаров на Земле экстрасенсы команды Вьюгина ничего не знали. Но о судьбе товарища Афанасий вынужден был им сообщить.
— Я знаю, но на фестиваль съедутся деятели шоу-бизнеса со всех сторон, в том числе из-за рубежа, так что вам придётся попотеть.
— Не впервой.
— Тогда поехали.
— Может, сначала пообедаем?
— В городе пообедаем.
Вскоре они пересекли Волгу по новому мосту, постояли в двух пробках, остановились у дома номер тридцать три на Театральной площади, где должен был состояться нижегородский фестиваль моды «Волжская палитра».
Ни Афанасий, ни экстрасенсы никогда не были в Нижнем Новгороде и не видели его культурных и развлекательных центров, поэтому осматривались с любопытством и ожиданием каких-то открытий.
Однако открытий не случилось. Центр моды АСС «Золотой подиум», построенный чуть меньше десяти лет назад, представлял собой футуристическую «стекляшку» и мало чем отличался от таких же «стекляшек», рассыпанных по городам России.
Слева от входа красовалась десятиметровая афиша на специальном стенде, призывающая горожан посетить фестиваль моды. Фигуры в призрачно-дымчатых шлейфах на афише выглядели вполне человеческими и даже сексуально привлекательными. Но Афанасий знал, что если бы девушки-супермодели, приглашённые носить наряды известных кутюрье, выглядели столь же привлекательными в натуре, его не послали бы в командировку разобраться с теми, кто стоит на кастинге, отбирая тощих рептилоидок, и командует «парадом» мод.
На входе их задержали.
— Сюда нельзя, — встал на их пути рослый молодой блондин в безукоризненном чёрном костюме, чёрной рубашке с белым галстуком; на лацкане его пиджака висел бейджик со словом «секьюрити».
Афанасий достал удостоверение полковника ФСБ, раскрыл.
— Служба безопасности. Нам необходимо осмотреть здание. Вы начальник охраны?
— Нет, я менеджер по связям…
— Позовите старшего.
Блондин поколебался, достал мобильный, отошёл в сторону, оставив двух таких же крепких короткостриженых коллег. Получив от кого-то инструкции, он вернулся.
— Руководителей агентства сейчас нет, мне поручено отвечать на все ваши вопросы.
— Нужен сопровождающий. Мы хотим осмотреть всё здание.
— Хорошо, я в вашем распоряжении.
— Как вас зовут?
— Эмиль.
— Идёмте, Эмиль.
Блондин сделал приглашающий жест.
— С чего начнём?
— Покажите сначала фестивальный зал.
Эмиль направился через холл ко входу в центральный концертный зал комплекса. Его накачанные сотрудники двинулись было следом за группой Афанасия, но он их остановил.
— А ваши мальчики пусть останутся здесь.
— Мне велено… — начал блондин.
— Повторить?
— В целях безопасности мы вынуждены…
— Дорогой мой, — проникновенно сказал Афанасий, — если потребуется, я вызову спецназ. Надеюсь, здесь никто на нас не собирается нападать?
Лицо Эмиля окаменело. Иронию он понимал.
— Простите, я просто подумал… всё нормально.
Делегация вошла в пустой и тёмный в это время дня зал, осмотрела установленный в центре подиум.
Крист поймал взгляд Вьюгина, покачал головой. Это означало, что ничего подозрительного он не заметил.
Впрочем, Афанасий и не рассчитывал найти в зале, да и во всём здании агентства, готовые взорваться в любой момент бомбы. Устроителям фестиваля был невыгоден шум с подозрением на теракт, и они со своей стороны должны были предпринять определённые меры безопасности относительно запланированного мероприятия.
В сопровождении Эмиля группа обошла здание, спустилась в подвалы.
— Кто контролирует эту зону?
— Служба охраны, — пожал плечами блондин. — До вас все хозяйственные помещения осматривала полиция.
Афанасий посмотрел на Зяблика.
— Как впечатления?
— Пусто, — ответил экстрасенс, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Тогда пошли наверх.
Они поднялись в холл.
— Спасибо, — поблагодарил сопровождающего Афанасий, кинув взгляд на встрепенувшихся стриженых здоровяков. — Мы побудем у вас ещё полчаса и уйдём. Подготовьте мне списки участников фестиваля.
— В каком смысле? — не понял Эмиль.
— Кто участвует, сколько человек в делегации и так далее.
— Этими сведениями мы не располагаем. Вам надо обратиться в мэрию, к начальнику отдела культуры или его заму, это они готовили фестиваль.
— Понятно. — Афанасий посмотрел на приунывших экстрасенсов. — Идём обедать. Потом вернёмся к началу прогона.
Когда москвичи выходили из центра, им вслед смотрели человек восемь, среди которых были и очень несимпатичные, по ощущению Афанасия, люди. Но скрывать свою принадлежность к ФСБ на сей раз не было нужды, и на эмоции местных функционеров шоу-бизнеса можно было не обращать внимания.
Пообедали в ресторане на площади, в полусотне шагов от фестивального зала. Ресторан под названием «Мюнхаузен» в это время пустовал, да и кормили в нём не больно вкусно, однако ходить в слякоть никуда не хотелось, и гости из Москвы вынуждены были довольствоваться тем, что оказалось под рукой. Засиживаться в «Мюнхаузене», интерьер которого был стилизован под охотничий домик времён Свифта, они не стали.
— Ничего опасного я не почуял, — второй раз сообщил Крист. — Обычная предфестивальная суета, красивый зальчик, стандартный подиум. Куда теперь?
— На поклон к местному культурному начальству, — сказал Афанасий. — Будем знакомиться с теми, кто планировал акцию. Потом посмотрим на манекенщиц.
— Знакомиться можно? — поинтересовался Зяблик.
— Нужно, — подтвердил Афанасий. — Хотелось бы иметь понятие об этой фестивальной модной тусовке изнутри. Так что если удастся познакомиться с девушками — запоминайте все мелочи.
— Ага, он у нас записной фраер, — съязвил Крист. — С его среднеботанической внешностью только и знакомиться с супермоделями.
— Внешность — не главное, — отмахнулся необидчивый Зяблик. — Главное — культура и интеллект. А тут я даже тебе фору дам.
Крист перестал жевать чуингам.
— Ты серьёзно?
— А что?
— Твой интеллект знаешь где?
— Где?
— В ридере. Без него ты как без головы.
— Съел? — осведомился Афанасий. — Не задевай бывшего мента. И вообще кончайте пикироваться, не знаю почему, но мне здесь активно не нравится. Пойдём в мэрию, смотрите в три глаза, оценивайте все взгляды и шёпоты.
— Да сделаем, командир.
— Тогда вперёд. И жвачку выплюнь.
Они вышли из ресторана, сели в подъехавший «Форд».
Администрация Нижнего Новгорода располагалась на территории нижегородского Кремля, в пятом корпусе, но водитель повёз пассажиров не в центр, а на улицу Большая Покровская, где в доме номер пять и находился департамент культуры.
Здесь тоже пришлось предъявлять документы: в связи с ростом и распространением террористических угроз в глубинке России департамент охранялся.
Афанасия принял сам директор департамента Саплев Витольд Феликсович.
Он был молод, улыбчив, несомненно, умён, любил пошутить, сыпал анекдотами, признался, что любит хорошие компании, но по мере беседы с ним Афанасий всё больше убеждался, что этот безукоризненно одевающийся брюнет имеет двойное дно и знает гораздо больше, чем говорит.
Глаза у директора были цепкие, оценивающие, холодные и никогда не улыбались, даже если Саплев шутил.
— Фестивалем мод у нас занимается агентство АСС, — сообщил он доверительно, одаривая гостя голливудской улыбкой на все тридцать два зуба. — Вообще надо заметить, что это не главное наше мероприятие. Фестивалей мы будем проводить много, в том числе такие значимые для региона, как «Российский Олимп», «Рождественские дни», Фестиваль православной культуры, День почитания памяти основателя Нижнего Новгорода святого благоверного великого князя Георгия Всеволодовича. Готовим конкурс эстрадной музыки, музыкальный фестиваль «Рок и классика». Что вас интересует конкретно, господин полковник? Кстати, завтра в рамках праздника основания города будет выступать Горьковская капелла мальчиков, известная во всём мире, не хотите поприсутствовать?
— Спасибо, буду непременно, — пообещал Афанасий. — Кто от вашей епархии конкретно занимается фестивалем мод?
— Мой заместитель Шумихо Нарцисса Семёновна.
Афанасий невольно улыбнулся.
— Редкое имя. Если не артистический псевдоним.
Саплев засмеялся ответно.
— Ничего не поделаешь, так её назвали родители, известные юристы. Очень ответственная женщина и очень красивая. Вас направить к ней?
— Да, я хотел бы побеседовать с вашей…
— Нарциссой Семёновной.
— По поводу организации и проведения данного мероприятия.
— Могу вас уверить, что мы предприняли все необходимые меры безопасности.
— Верю, но мне поручено проконтролировать фестиваль, а приказы, как вы понимаете, не обсуждаются.
— Понимаю и сочувствую. Действительно в последнее время наблюдается всплеск активности террористических элементов по всему миру, и нас тоже проверяют по полной программе. Минутку.
Саплев коснулся пальцем красивой друзы селектора на столе.
— Верочка, Нарциссу Семёновну позови, пожалуйста, ко мне.
— Она будет в четыре, Витольд Феликсович, — отозвался игривый женский голосок.
— Мы подождём, — сказал Афанасий, глядя на часы, поднялся из-за стола. — Посидим в вашем кафе, если не возражаете.
— Недавно организовали, там уютно, знаете ли. Как только Нарцисса Семёновна появится у себя, я дам знать.
Афанасий направился к двери, оглянулся на пороге: директор департамента культуры смотрел на него очень неприятным взглядом, словно пытался влезть в душу. Афанасий с трудом удержался, чтобы не передёрнуть плечами. Изобразил улыбку, кивнул.
Саплев сделал ответную улыбку.
Афанасий вышел.
Экстрасенсы ждали его в холле, на диване.
— Ну что? — осведомился Крист, заметив мрачную мину на лице полковника. — Что-нибудь не так?
Вот где надо искать В-портал, подумал вдруг Афанасий, вспомнив разговор с Олегом Харитоновичем. Или этот Саплев — эмиссар Поводыря, или я ничего не смыслю в людях.
— Идём пить кофе, — сказал он, оглядываясь: Саплев мелькнул сзади среди зеркал. — И вот что, парни, посмотрите-ка на этого деятеля в синем, голова огурцом, это директор, и он мне очень не по нутру.
Крист и Зяблик повернули головы, ловя взглядами спину деловито спешащего куда-то господина Саплева.
Переход от тьмы к свету запомнился почему-то очень долгим, если судить по шлейфу ощущений, сопровождающему бросок «на струну» телепортации, хотя на самом деле длился доли секунды.
Романа вдавило в камень, на спину ему упала ещё одна каменная глыба, на голову вторая, а после того, как он очнулся и начал суетливо собирать «раздробленные кости» и осматривать место выхода, оказалось, что «каменные глыбы» — это Ылтыын и Юна.
Когда они в спешке, едва не убитые мощнейшим пси-выпадом экстраформации, стартовали из застенков еврокомиссара Интерпола Гловитца, жена была у Романа на руках. Очнувшись в полумраке и страшной тесноте неизвестно где находящегося «склепа», он обнаружил Юну на своих плечах.
«Мы живы? — просиял в голове призрачно-ментальный вопрос Ылтыына. — Или уже на том свете?»
«Мы у кита в желудке», — мрачно ответил Роман, прислушиваясь к дыханию жены.
«Ну, если ты шутишь, не всё потеряно. Встань с меня».
«На мне Юна, ты продавил мне спину, не могу повернуться».
«Куда же нас занесло?»
«Не знаю… кругом камень… и вода».
«Вода?! Мы на подводной лодке?!»
Роман крутанул вокруг себя свой «ментальный прожектор». Пространство отозвалось дробным эхом. Затем пришло озарение:
«Мы в Колыбели».
«Где?!»
«В лемурийской Колыбели, на дне Байкала. Над нами висит «Мир», ещё выше — корабль, а километрах в десяти отсюда очень интересная штуковина».
«То-то кругом вода! А штуковина скорее всего — Байкальский нейтринный телескоп, я читал про него в газетах. Это такой шар из двух тысяч оптических элементов, установленный на глубине полутора километров. Почему мы здесь?»
«Занесло».
«Если бы учёные, исследующие Колыбель, знали, кто находится внутри объекта изучения!»
Роман не ответил, продолжая осматривать местный терминал. Сосредоточился на кабине телепортатора, которая уже была ему знакома после первых посещений древней лемурийской базы.
С густым струнным звоном сработало устройство отпирания камеры, створки двери разошлись в стороны, и Ылтыын вывалился наружу как мячик. Пахнуло относительно свежим воздухом.
Роман осторожно снял с плеч Юну, вынес в кольцевой коридорчик, также знакомый ему после первого осмотра Колыбели, положил на пол.
— Мы не задохнёмся? — вслух произнёс озирающийся Ылтыын. — Пахнет здесь… как в заброшенном свинарнике.
Роман не обратил на реплику внимания, сканируя тело жены. Дышать было действительно трудно, со времени его последнего посещения система очистки воздуха внутри Колыбели так и не заработала, но выбирать не приходилось.
— Может, здесь есть что-нибудь вроде медотсека? — поинтересовался Ылтыын, пробуя пол коридора ногой. — Или кают-компании?
Роман сконцентрировал мыслеволю на энергетических меридианах Юны, «влил» в них горячей «жизненной силы». Затем попытался разобраться с «кладбищем сознания».
К счастью, ни наркотиков, ни прочей отбивающей память химии в крови Юны не оказалось. Сознание ей погасили мощным пси-ударом, а с этим Роман справлялся уже не один раз. Главное при дистанционном энергетическом лажении было создание обратной биологической связи, дающей возможность восстановить визуальные, слуховые, вкусовые и обонятельные образы пациента.
Тело Юны было расслабленным и таким подвижным, будто его заполнили водой. Роман добавил мышцам напряжения, увеличил соматическую восприимчивость и добился ослабления трофотропической реакции, свойственной организму после длительного кинестетического покоя.
После этого он осторожно «выправил» подавленные нервные реакции, отладил чувственную сферу, снял защитные блоки и открыл подсознанию Юны доступ к энергетическим резервам.
Она вздрогнула, открыла затуманенные глаза.
Ылтыын, привыкший к полутьме коридора, шумно выдохнул:
— Кто бы меня научил!
— Рома? — неуверенно проговорила девушка.
— А то кто ж, — хмыкнул эскимос. — Пойду-ка осмотрюсь.
Юна привстала на локтях, и Роман обнял её, прижал к себе, целуя шею, уши, лицо жены, чувствуя такую радость, от которой могло взорваться сердце.
Полчаса спустя они втроём сидели в кают-компании Колыбели, хотя, вполне возможно, это круглое помещение с тремя нишами выполняло для хозяев базы иную функцию. Но здесь стояли кресла, похожие на детские, необычной формы — с продавленными спинками, и два диванчика. Люди в креслах не помещались, отчего Ылтыын сделал предположение, что они предназначены для малоразмерных лемурийцев. На диванах можно было не только сидеть, но и лежать. На одном устроились Роман с другом, на другой уложили Юну.
Девушка лежать не хотела, постепенно приходя в себя, то и дело приподнималась, ища глазами мужа, потом села.
— Всё, не хочу валяться!
Роман подсел к ней, обнял за плечи.
— Как самочувствие?
— Ты лучший лекарь в мире!
— Лучший лекарь — любовь, — проворчал Ылтыын, недавно вернувшийся из похода по базе. — Я бы сейчас тоже непрочь пообниматься со своей женой. Да и детей увидеть.
— Сколько их у тебя? — спросила Юна, бледная, но счастливая.
— Трое.
— Я люблю детей. — Она повернулась к Роману.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
Потом Ылтыын, кряхтя, поднялся с дивана, поплёлся к выходу.
— Пойду покопаюсь в местных запасах, поищу чего-нибудь съестного.
— Вряд ли найдёшь, — буркнул Роман.
— Кто знает, что хранится на базе. Я бы сейчас не отказался от чёрной икорки.
Юна засмеялась.
— Гурман ты, однако, дорогой Алтын. Почему именно от чёрной? А от красной отказался бы?
— Нет, — ответил эскимос, подумав. — Я бы и корочкой хлеба не побрезговал. Кстати, вы знаете, что икра входит в число товаров и услуг при расчёте потребительских цен?
Роман и Юна переглянулись.
Ылтыын осуждающе качнул головой.
— Не знаете, как и каждый среднестатистический интеллектуал. А эти вещи знать необходимо, надо понимать, как нас дурят. Кроме икры в пакет необходимых — якобы — товаров входят варенье, джем, книга детективного жанра, цветы, помывка в бане, пользование общественным туалетом, поездка в Китай и даже изготовление гроба.
Юна фыркнула.
— Вот именно, — согласился Ылтыын. — И все эти вещи нам страшно необходимы, просто дозарезу! Особенно поездка в Китай. Кстати, где здесь туалет?
Юна фыркнула ещё раз.
— Понятно. — Ылтыын исчез за дверью. — Пойду искать.
Какое-то время оба смотрели ему вслед.
— Пойду тоже, — встал Роман.
Юна поглядела на него снизу вверх, поднялась.
— Останься.
Он непонимающе заглянул ей в глаза.
Она шагнула к нему, как слепая, протянула руки к лицу, погладила по щеке пальцами со странной нежностью. Потянулась к нему губами. Когда их губы встретились, между ними словно проскочила искра.
Он жадно обнял её, прижал к себе, чувствуя ток крови в крови щёк, начал целовать волосы, лоб, шею, губы, вдыхая её пленительный запах, наслаждаясь каждым прикосновением.
Новое, неведомое прежде чувство узнавания родилось в нём, и вместе с ним пришла уверенность: пусть всё летит в тартарары — он не бросит её никогда и не исчезнет нелюбимым и никому не нужным! Потому что Юна любила его больше жизни!
Он позабыл обо всём на свете: что они попали в чужое и незнакомо организованное пространство, что за ними началась охота, что впереди нет ничего светлого и стабильного, что их ждут неведомые испытания и враги, которым несть числа!
Он воспринимал сейчас лишь эту женщину, без которой не мог жить, её аромат, тепло, плоть, упругую и мягкую, дико желанную, биение сердца, блеск влажных глаз.
Мир вокруг исчез, испарилась лемурийская «кают-компания», растворилась в пустоте сама Колыбель, забылось всё, что привело их сюда!
Осталось только зыбкое ощущение жизни, соединившее их в одно целое…
Очнулись оба, абсолютно раздетые, внезапно.
— Мы сошли с ума! — прошептала Юна с закрытыми глазами.
— Я готов сходить с ума и дальше, — ответил Роман хрипло, чувствуя, как постепенно успокаивается бурно торжествующее сердце.
— Давай одеваться… пока Алтын не пришёл.
— Не придёт, — уверенно сказал Роман. — Он всё понимает.
— Тебе повезло с друзьями.
— Мне повезло с тобой.
— Знаешь, кому везёт?
— Знаю.
Юна засмеялась, начала одеваться.
Роман натянул лемурийский скафандр, мимолётно подумав, что его буквально притянуло туда, откуда был взят скафандр.
Позвал мысленно:
«Алтын!»
«Здесь я, — отозвался бывший разведчик. — То есть не знаю где. Но я нашёл что-то очень интересное!»
«Что?»
«Откуда я знаю? Сами увидите. Ползал по лестницам, хорошо, что дверей между этажами нет, забрёл в нижний отсек».
«Дверь была открыта?»
«Нет, я подошёл, она сама открылась».
«Странно».
«Может, потому что я маленький и похож на лемурийца?»
«Шутник. Жди, мы сейчас придём, только не суйся никуда».
— Ты разговариваешь с Алтыном? — догадалась Юна.
— Он обнаружил отсек, а в нём…
— Живой лемур?!
Роман улыбнулся.
— Этой древней базе миллионы лет. Вообще удивительно, что она сохранилась в таком состоянии. Однако никого живого здесь нет, кроме нас.
— Понятно. Алтын отправился искать туалет, нашёл?
— Вряд ли. Я в прошлый раз не нашёл. Хотя спросим. Держись за мной.
Они вышли из «кают-компании», двинулись к лестнице.
Роман сориентировался, ещё раз прошёлся «локатором» третьего глаза по внутренним ячеям базы и начал спускаться по ступенькам винтовой лестницы вниз.
База действительно была построена существами вдвое меньшими по размерам, нежели человек, поэтому гостям все коридоры и помещения с низкими потолками казались тесными. Тем не менее Колыбель её владельцы оставляли без спешки, и было видно, что она консервировалась намеренно, с соблюдением всех норм этого процесса. Во всяком случае коридоры не были завалены хламом, брошенными впопыхах предметами быта, а боксы и отсеки представляли собой аккуратно упакованные складские помещения.
Ылтыын ждал их на самом нижнем горизонте Колыбели.
— Наконец-то, — проворчал он. — Я обнаружил вход случайно. Никаких дверей не видно, иду мимо, ищу хитрый домик известного назначения, и вдруг как клацнет!
— Короче.
— Вот, пожалуйста. — Эскимос двинулся по коридорчику, так же как и верхние, окольцовывающему осевое ядро, сделал несколько шагов.
Лязгнуло.
Юна вздрогнула, уцепилась за локоть мужа.
Перед Ылтыыном в стене возникла тусклая сиреневая щель, начала расширяться, превратилась в метровой ширины проём на всю высоту коридора.
— Поняли? — оглянулся он.
— Ты внутрь заходил?
— А как же, смотрите.
Ылтыын вытянул вперёд руку. Тотчас же в проёме засветилась решёточка красных лазерных лучей.
— Назад! — отреагировал Роман.
— Я так и сделал, — снисходительно сказал Ылтыын. — Потом подумал: а если защита отключена? Сунул в эту сетку пистолет — ничего. Ну, я и вошёл.
— Система безопасности…
— Сдохла!
— Тебе просто повезло.
— Ну, я известный дурак и пьяница.
Юна рассмеялась.
— Алтын, ты бесподобен! Вы стоите друг друга.
— Подождите теперь.
Роман настроился на ментальное сканирование, сконцентрировал мыслеволю на «тайновидении», пока не добился состояния резонанса с электромагнитными полями и пси-излучениями. Теперь эти излучения и поля, пронизывающие тело, «застревали» в нервных окончаниях, оставляя тающие следы, и он стал видеть всё, чем было заполнено окружающее пространство.
Длилось состояние резонанса недолго, полминуты, но на анализ обстановки этого хватило.
Роман очнулся.
Голова качалась и «плыла», но информация от миллионов рецепторов, образующих систему нервных связей, никуда не делась. Он знал теперь, что хранится за стенками помещения и как оно защищено.
— Тебе действительно повезло. Контур доступа мёртв, не пропускает сигнал от опознающей системы. Да и энергии в нём нет. Так что можем войти.
— Что там? — жадно спросила Юна. — Надеюсь, не хранилище каких-нибудь смертоносных вирусов?
— «Бомба недоступного смысла».
— Что?!
Роман шагнул в проём входа, продолжая автоматически искать угрозу со стороны защитных механизмов отсека. Но эти механизмы молчали. Срок их пригодности истёк.
Помещение было абсолютно круглым. В его центре слабо светился трёхметрового диаметра цилиндр, выходящий из пола и пропадающий в ребристом белом потолке. Цилиндр усеивали небольшие шестиугольные углубления, напоминающие пчелиные соты. Он светился, внизу сильнее, чем вверху. Изредка то одна, то другая ячейка вспыхивала, и тогда цилиндр в этом месте опоясывал световой обруч, звучала тихая музыкальная гамма, ячейка гасла, а за ней угасал и обруч.
— Что это?! — прошептала Юна, следовавшая вплотную за Романом.
— Ты был здесь? — спросил Ылтыын.
— Нет, не был, — покачал головой Роман. — Прошлый раз я не стал спускаться сюда, хотя уловил энергетику отсека.
— Это и в самом деле бомба?
— Да, в смысле — информационная. Это инкубатор, хранилище генетических файлов лемурийской цивилизации. Миллионы лет назад лемурийцы создали такие хранилища на тот случай, если их цивилизация погибнет.
— Она и погибла.
— Значит, если запустить этот инкубатор, — возбуждённо заговорила Юна, — родятся… монстры?!
— Лемурийцы. А они монстрами не были.
— Откуда ты знаешь?
— В кают-компании, где мы… отдыхали, — Роман кинул косой взгляд на Ылтыына, откашлялся, — на стене в нишах видны изображения лемурийцев. Не заметили? Они и в самом деле походили на наших нынешних лемуров.
— Может быть, это изображения их домашних животных? Может, лемуры для них были что кошки для нас?
— Вряд ли.
Ылтыын вышел из-за спины Романа, приблизился к цилиндру.
Раздался знакомый лязг, и вокруг цилиндра возникла обнявшая его сетка из красных лазерных лучей.
— Не подходи близко! — посоветовал Роман. — Защитная система отсека не функционирует, насколько я это вижу, но кто знает, что может включиться.
— Как ты догадался, что таит в себе эта… гм, гм, «бомба смысла»?
— Как обычно, — пожал плечами Роман. — Пришло озарение.
— Его же не зря назвали висвом, — наставительно сказала Юна, — видящим суть вещей.
— Обыкновенные экстрасенсы на такое не способны.
— А он необыкновенный!
Роман улыбнулся, поцеловал жену в щёку.
— Мне очень нравится твоя оценка.
— Я к тому, — деликатно пояснил Ылтыын, — что он не просто видящий, он пси-оператор высокого класса и должен манипулировать большими потоками энергии, а также материальными предметами.
— Это уже магия, — хмыкнул Роман, — волшебство, а я далеко не волшебник.
— Так стань им.
— Ага, сейчас, только побреюсь.
— Нет, я серьёзно, тебе надо просто потренироваться.
— Не выдумывай.
— Тебе даны возможности, их надо развивать. Юна, скажи ему.
— Он и сам знает.
— Не здесь и не сейчас, — проворчал Роман. — Ты всю Колыбель обшарил?
— Почти всю, отсек на самом верху не открывается. В остальных темно и мерзко пахнет. По всей видимости, это складские помещения и технические модули, или лаборатории. Если где-то и хранится еда, в каких-то холодильниках, нам она недоступна.
— Вряд ли её можно употреблять, даже если она сохранилась.
— Вот и я о том же. По сути, мы без еды, воды и…
— Туалета, — добавила Юна.
— Под туалет можно приспособить любую пустую нишу.
— Спасибо за добрый совет.
— Пожалуйста. — Ылтыын вытянул вперёд руку, полюбовался на возникшую вокруг ячеистого цилиндра лазерную сеть. — Предлагаю вернуться в кают-компанию и подумать над возвращением.
Роман помолчал, взвешивая решение.
Дышать внутри Колыбели становилось всё трудней, а это означало, что система очистки воздуха окончательно вышла из строя, и находиться здесь долго было опасно.
— Возвращаемся.
Они вышли из хранилища генетической информации, терпеливо дожидавшегося реанимации, поднялись в «кают-компанию».
По пути подождали Юну, смущённую необходимостью справить естественные потребности, пописали в найденном пустом боксе, таком маленьком, что на ум невольно пришло сравнение с туалетными кабинками в аэропортах.
— Хорошо держится девочка, — кивнул на дверь в коридор Ылтыын. — Редкая психоустойчивость.
Роман промолчал. Он оценивал поведение жены по другим параметрам.
В «кают-компании» они несколько минут просто полулежали на диванчиках, дыша как вытащенные на берег рыбы.
— Пора отсюда уносить ноги, — сказал Ылтыын. — Ты уже надумал, как мы будем прыгать и куда?
— Думаю, — буркнул Роман.
— Не хочешь посоветоваться с Харитонычем?
— Он не отвечает, — с неохотой признался Волков. — Возможно, Колыбель заэкранирована силовым полем, я не могу пробиться сквозь экран.
— В прошлый раз тоже такое было?
— Нет, я вышел в астрал легко.
— Странно. Может, Поводыри каким-то образом закрыли Колыбель, чтобы никто не мог воспользоваться ею, кроме них? Или сил не хватает? Обопрись на нас.
— Не знаю…
— Мы, конечно, не экстраформация, но всё-таки поддержать тебя сумеем.
— Попробуй, Ромочка! — взмолилась Юна. — Вдруг получится?
— Почему мы не можем прыгнуть отсюда наружу? — поинтересовался Ылтыын. Ну, вынесет нас в Европу, оттуда уж мы как-нибудь доберёмся домой?
— У нас будет всего одна попытка, и я не хочу в Европу.
— Давай сразу в Москву.
— Московские терминалы закрыты, координат других выходов в России я не знаю, а В-портал срабатывает только при точном нацеливании.
— В таком случае всё равно придётся искать способ связи с Харитонычем.
Роман заметил, как Юна облизывает сухие губы, решительно уселся на полу, спиной к лемурийскому креслу.
— Попробуем, попытка не пытка.
Настройка на психосферы спутников далась легко. Роман не раз проделывал этот фокус и подключал к себе внетелесные энергоканалы чуть ли не автоматически.
Выйти из тела удалось с первой же попытки. А вот пробиться сквозь экранирующий Колыбель силовой пузырь оказалось трудно. Ментальное тело Романа упёрлось в невидимое упругое нечто и вернулось обратно, «помятое» и «перекошенное».
Он попытался пробиться с другой стороны, с третьей, ушибаясь об острые «углы» и «стены», пока не понял, что Колыбель заблокирована не изнутри, а накрыта сверху непроницаемым силовым куполом. И сделать это могли только мощные пси-операторы, такие как Поводыри, возжелавшие завладеть лемурийской базой и накрывшие её в глубинах Байкала пси-полем с отрицательным градиентом. Это поле поглощало мысленные импульсы в широком диапазоне, и пробить его своим «мыслекогтем» Роман не мог, даже используя энергетику друзей.
Он открыл глаза, сфокусировал зрение.
— Не получается…
— Отдохни, — посоветовал Ылтыын, сидевший на корточках напротив. — К сожалению, не могу предложить тебе горячего чаю.
Юна обняла мужа, прижалась щекой к щеке.
— Так хорошо?
— Хорошо, — без улыбки подтвердил он, ощущая прилив сил.
Посидел немного, расслабленный, высвободился из объятий жены.
— Всё, отдохнул, посиди рядом.
Он сосредоточился на сердечной чакре, замедлил частоту пульса до тридцати ударов в минуту. Чётко определил цель, визуализировал её в воображении как уходящий в бесконечность светящийся тоннель. Набрал в грудь воздуха. И «со свистом» рванулся из тела как камень из пращи!
Стена энергетического пузыря встретила его упругим толчком, но сдержать бросок не смогла. Хотя просочиться наружу смог только тоненький, «ободранный о скалы и камни» «хвостик» мыслеволи Романа.
И всё же он выскочил из Колыбели, пронзил толщу воды, поднялся над Байкалом и, чувствуя, как тают силы, метнулся к Москве, ища эхо мыслеволи Олега Харитоновича…
Вернулся обратно он практически «на автомате», глухой, немой и бесчувственный. «Вывалился» из астрала в тело — как в живую пульсирующую ванну, растворился в ней, истаивая паром… и открыл глаза.
Щёку обжёг поцелуй.
Сознание прояснилось.
Юна держала его за руку, не смея пошевелиться, и лишь испуганно заглядывала в глаза, когда он вздрагивал. Уловив движение его век, она выдохнула:
— Вернулся!
Роман закашлялся, мечтая о горячем молоке. Слабо улыбнулся, блаженно воспринимая кинувшуюся к нему из глаз жены радость.
— Всё нормально, я тут.
Юна прижалась к нему, но сразу же отодвинулась.
— Ты так… не дышал!
— Что узнал? — Ылтыын сел на диванчик. — Говорил с Харитонычем?
— Говорил… три секунды. У них там война.
— С кем?!
— С европейской экстраформацией.
— Это после нашего бегства. — Ылтыын вдруг хихикнул, сморщив лицо. — Гловитц небось рвёт на себе волосы. Утёрли мы ему нос.
— Попробуем прыгнуть в Нижний Новгород.
— Почему в Нижний?
— Туда послали Афанасия с какой-то миссией, и он вычислил эмиссара Поводыря.
— Что там делает эмиссар Поводыря?
— Командует департаментом культуры.
Ылтыын сощурил и без того узкие глаза.
— Не шутка?
— К сожалению, не шутка, шаман. Если этот деятель имеет вес, то у него должен быть и В-портал.
— Афоня не может уточнить? Ах да… мы его не услышим. Что ж, давай выбираться отсюда. А если в Нижнем нет В-портала?
— В таком случае куда вынесет. Будем ориентироваться на месте.
— Хороший план, — одобрительно кивнул эскимос.
— Другого у меня нет.
— Я без шуток. В нашем положении надо цепляться за любую соломинку. Какова процедура? Спускаемся в местный терминал или стартуем отсюда?
— Я не умею включать порталы из кабин. Пойдём проверенным путём.
— Я готов.
Роман поднялся, опираясь на протянутую руку Юны.
— Становитесь ближе.
Они обнялись.
— Всё будет хорошо, — шепнул Роман жене на ухо.
— Я знаю, — прошептала она в ответ.
Он сосредоточился на «прицеливании», представил карту России, нашёл на ней Нижний Новгород, «приказал» задатчику траектории В-портала бросить всех троих по нужному вектору и включил телепортатор.
Сказать после бегства русского «десанта», что Гловитц был в ярости, значит ничего не сказать. Замглавы бельгийского Интерпола пребывал в таком состоянии, что с ходу расстрелял Франца и двух охранников, позволивших русскому выкрасть пленницу.
Не успокоился Гловитц и после этого, дав команду всем своим пси-операторам сосредоточиться на поиске русского в Европе и, по возможности, в России.
Экстраформация, созданная на основе европейского Союза экстрасенсов, заработала уже через три минуты после бегства русского и буквально «вымела» всю Европу в поисках пси-сферы беглецов в местах установки В-терминалов.
Однако русских там не оказалось, и Гловитц обратил свой ментальный «взгляд», усиленный энергией сотен подчинённых людей, на Россию, в десятке крупнейших городов которой тоже были установлены кабины В-порталов.
Но тут ему пришлось несладко.
Ментальное «щупальце» европейской экстраформации вдруг встретило не менее сильный энергетический «кулак» русской экстраформации, и Гловитц получил весомую оплеуху, заставившую его умерить пыл и отступить.
Он попытался обойти «кулак», змеёй обогнуть Москву, где и формировался костяк русского ментального сопротивления, но получил ещё несколько чувствительных оплеух и рассвирепел окончательно.
Соединившись с Лейбористом, он попросил помощи американской экстраформации ИСРАЭЛ, объединил её с европейской Йецих и ударил по России как из пушки, что породило волну странных решений её политиков и бизнесменов, принятых под воздействием мощного пси-энергетического урагана.
Так, заместитель председателя Государственной думы Жбановский неожиданно заявил в прямом телеэфире, что президент России «полный болван, решивший уничтожить русское образование и науку», а генеральный секретарь партии «Ядрёная Россия» выбросился из офиса на двенадцатом этаже, испугавшись стука в дверь, когда он занимался любовью с секретаршей.
Впрочем, странные шаги высшей политической знати России Гловитца интересовали мало. Он увяз в тихой войне с русской экстраформацией, созданной руководителями пресловутого русского национального комитета «Триэн», и долгое время — больше десяти часов! — получал «тычки» и «затрещины» в ответ на мыслеволевое сканирование территории России, пока не понял, что таким образом ничего не добьётся. Тогда он свернул «щупальце» пси-манипуляции и начал по очереди обыскивать каждый город, где стояли В-терминалы, принадлежащие наиболее продвинутым эмиссарам АПГ.
Начал он с Москвы, подключив резервных наместников, до этого момента не получавших конкретных заданий.
Они связались с только что ушедшим в отставку министром МВД (русский Поводырь, получивший этот неожиданный «подарок» от «Триэн», до сих пор находился в шоке, но не уйти не мог), и тот заверил посланцев, что его чимп (В-портал) заблокирован и никто не в состоянии использовать его в качестве транспортного узла.
Гловитц, будучи не просто начальником контрразведки АПГ на Земле, но ещё и командиром групп особого воздействия, по сути — киллер-команд, с удовольствием ликвидировал бы Поводыря-неудачника, известного в Ассоциации под именем Жужжу-наср, не успевшего как следует развернуться в России на своём посту после неудач своих предшественников. Однако ему было не до этого. Владыка потребовал объяснить причины произошедшего столкновения экстраформаций, отчего Гловитц вынужден был усмирить гнев и попытался свалить неудачу с русским экзором на Жужжу-насра (Есенберлина), якобы «слившего» комиссарам «Триэн» информацию о деятельности европейского филиала АПГ. При этом Гловитц понимал, что внесен Владыкой в чёрный список проштрафившихся эббаров, и для того, чтобы удержаться на плаву, ему необходимо вылезти из кожи, но завершить главное дело — вербовку русского. Или уничтожить его!
У него был слабый аргумент, на который он тем не менее надеялся: провал посланца Владыки — рефаима Рахмадила Мессира. Псевдоалбанец был личным агентом Лейбориста, и его неудача хоть как-то скрадывала неудачу самого Гловитца.
В Москве существовал ещё один В-терминал, резервный, через который в столице России и появился Мессир. Но по причине его внезапной болезни — после схватки с русским экзором и возвращения Мессир едва не умер от апоптоза — этот терминал не использовался, и о его существовании никто, кроме Гловитца, не знал. Русский через него не проходил.
Тогда Гловитц начал проверять остальные узлы мгновенной транспортной системы, сначала в Санкт-Петербурге, потом в Калининграде, Владивостоке, Екатеринбурге, Махачкале, Грозном, Нижнем Новгороде и Новосибирске. Практически все охранники В-порталов доложили, что у них всё чисто, никто «границу» с той стороны не нарушал.
— Усильте режим! — приказал им Гловитц. — Возможен прорыв! Кто бы ни вышел без опознавательного сигнала «свой» — уничтожить!
Обзвонил он и Поводырей в других странах, предупредив их о возможном появлении беглеца.
Затем попытался ещё раз тряхнуть ментальную группировку «Триэн», умело защищавшую свою территорию, чтобы понять, где всё-таки спрятался противник. Успеха не добился, отступил, рассеивая поле своей экстраформации. Приходилось признавать, что русские научились отбивать атаки из астрала, что не улучшало настроения.
А выхода ненавистного русского экзора, способного эксплуатировать тайные транспортные системы АПГ, теперь надо было просто ждать. Выйти из своего схрона он мог только через В-терминалы Поводырей.
Слабенький ментальный «писк», ассоциирующийся с плачем белька — детёныша тюленя, Олег Харитонович уловил во время небывалого по напряжению противостояния экстраформаций: одной управлял он сам — через Соборную структуру экстрасенсов России, другой — вице-президент бельгийского бюро Интерпола Гловитц, он же — правая рука Генерального Поводыря. Передать руководство координатор никому не мог, даже Тамерлану, занятому поисками причин атаки, поэтому пришлось одновременно выдерживать сражение, подключив «запасные полки» пси-операторов по всей России, и анализировать ментальный вызов, направленный лично ему.
«Писк» оказался вызовом Романа Волкова, ставшего причиной нападения, и хотя контакт с ним длился недолго, Олег Харитонович успел передать ему важную информацию, а главное с радостью убедился, что экстрасенс жив. После общения с ним он тут же запустил Ё-контент — систему экстренного реагирования на предполагаемые угрозы, и уже через минуту в Нижнем Новгороде начались сборы спецгруппы, которая могла обеспечить Роману безопасность в случае его появления в тайном транспортном узле местного АПГ-эмиссара.
Кроме того на всякий случай координатор запустил и Ё-модераторную систему, начальник которой — отец Юны Варсонофий Солнышкин через несколько минут уведомил руководство «Триэн» о смене всех паролей связи, виртуальных адресов и кодовых опознавателей «свой — чужой».
Война экстраформаций тем временем сошла на нет, достигнув зыбкого состояния равновесия. Однако настоящая битва с посланцами АПГ была ещё впереди, и Олег Харитонович это понимал. Расслабляться он не собирался.
В пять часов пополудни он вызвал в офис АНЭР Василия Грибова и поделился с ним своими опасениями.
— Понял, без проблем, — согласился с ним начальник контрразведки «Триэн». — Я пошлю в Нижний группу Седого для перехвата команды Гловитца, если он осмелится десантироваться в России. Нужны только сенсы.
— В Нижнем сейчас сидит Афанасий Вьюгин, возьмёшь его экстрасенсов, они парни проверенные.
Грибов ушёл, зато появился Тамерлан.
Отец Шехерезады был собран и угрюмо спокоен.
— Они отступили, но это затишье перед бурей. Твой Волков заставил нас раскрыться раньше времени. Теперь Поводыри знают о наших возможностях.
— Пусть знают, — твёрдо сказал Малахов, выключая компьютер. — Пусть знают, что мы не беспомощны и всегда готовы дать отпор. Надо каждый раз, когда они начинают переходить границу России, давать им по зубам! Только так их и можно заставить уважать нас. А Волков… парень растёт, если смог вырвать жену из лап самого Гловитца. Пора вводить его в СССР.
Захария Салахетдинович окинул лицо координатора пронзительно жёлтыми глазами.
Олег Харитонович имел в виду Священную соборную структуру Руси, спрятанную под знакомой аббревиатурой СССР, которая, по сути, представляла собой основу народного самосознания.
— Не рано? Он ещё не готов психологически и не освободился физически.
— Он на правильном пути. И ты прекрасно знаешь, что таких пси-операторов у нас раз-два и обчёлся. Роман пока — наш единственный шанс на независимость.
— Я против.
— Баба Яга прямо… Пусть решает Радагост.
— Если Первый захочет взять на себя ответственность.
— Он взял на себя ответственность за наше дело ещё во времена начала «апельсиновых» революций в Украине, когда надо было упредить пролитие крови.
— Всё равно ему ещё далеко до Побуда.
Олег Харитонович вопросительно глянул на собеседника, потом понял: Тамерлан вспомнил основы славянского мировоззрения. Исходя из них, человек проходит несколько ступеней.
Первая ступень — служение близким и обществу.
Вторая — человек встаёт на путь знания.
Третья — ступень овладения знаниями духовными.
И, наконец, четвёртая ступень — высшая стадия познания человеком Вселенной, когда он становится учителем учителей — Побудом.
— Не уверен, что ты прав.
— Возможно, — согласился Захария Салахетдинович. — Я мало его знаю. Ты заговорил об Украине. При чём тут Украина?
— Методика «апельсина» была сначала испробована на ней. Уж потом пошли Югославия, Чехословакия, Туркмения, Киргизия, африканские страны: Египет, Ливия, Нигерия. Но там «апельсин» зачистили с кровью.
— «Апельсин» начали делить на дольки ещё в начале девяностых, когда три эмиссара АПГ развалили Союз.
— К сожалению, им это удалось. «Апельсин» разделили на дольки. Хотя процесс этот начался гораздо раньше. В начале века ошкурили Российскую империю от веры, традиций, обычаев, соборности, от вековых устоев, уничтожили армию, казачество, потом не спеша взялись за Союз нерушимый. «Дольки»-республики сами вываливаться начали, а за ними попёрли наружу комплексы и страхи, многовековые мании и гонор, мелкий, но от этого не менее жуткий провинциализм, торжествующая посредственность и мракобесие. А провинциализм, между прочим, это не форма жизни, это форма мышления.
— Ты мне лекцию решил прочитать?
— Горько, Захар, — сказал Олег Харитонович с печалью в голосе. — То же самое хотят сделать и с Россией. Культуру почти убили, образование практически загубили, русский язык и литературу превратили в пасынков «великой европейской культуры», нацию сбросили в глубокий тусовочный подвал! Министр Фурсенюк ушёл, но его место готовы занять сотни чиновников, продолжающих его дело — уничтожение русской словесности и науки, сужение кругозора учеников школ, оболванивание молодёжи. Теперь уже не скажешь гордо — я русский! Нет, надо говорить — я россиянин.
— Блядство, — согласился Тамерлан. — Хотя я не русский, как ты знаешь.
— Ты русский по духу, а это главное. Побольше бы таких «нерусских», проблем было бы гораздо меньше.
— Я это понимаю не хуже тебя. Что будем делать с Волковым? Без философии, конкретно?
Олег Харитонович глотнул водички, снова потянулся к мобильному телефону.
— Будем помогать. Выходи на Первого, я попытаюсь организовать Собор. Рома сможет победить супостатов, только приняв нашу помощь.
— Ладно, — угрюмо кивнул Захария Салахетдинович, глянув на часы. — Мне б твою уверенность.
Эксперимент удался.
Падение в бездну — так сознание Романа воспринимало прыжок «на струну» телепортации — закончилось вспышкой света, и, ещё не придя в себя, он мгновенно просканировал зону выхода, подчиняясь внутреннему сторожу психики, ответственному за безопасность хозяина — Романа Волкова.
Оказалось, во-первых, что сориентировался он верно: кабина В-терминала располагалась в Нижнем Новгороде. Оценку дало подсознание, настроенное на поиск знакомых ориентиров, поскольку сознание в этот момент было занято анализом ощущений, свалившихся на Романа вследствие «падения в бездну».
Во-вторых, кабина была запрятана в недрах здания, ассоциативный ряд которого указывал на принадлежность его к учреждениям культуры.
Оценку этого факта опять-таки выстроило подсознание, работавшее с гораздо большей скоростью, чем сфера мышления.
— Выходим, — сказал Роман, втиснутый в стенку кабины телами Ылтыына и Юны.
— Где мы? — промычал Ылтыын, прижатый носом к стенке со спины Романа.
— Если я правильно понял Олега Харитоновича, мы вышли в терминале департамента культуры. А это означает…
— Что директор — рептилоид!
— Либо завербованный человек, получивший за своё усердие доступ к транспортной системе Поводырей.
— Тесно! — прошептала Юна.
— Кабина рассчитана на одного человека.
— А если дверь не откроется?
— Откроется. Подождите, я дам команду.
— Что потом?
— Выходим… и уходим.
— Надо доложиться Харитонычу, — пропыхтел Ылтыын.
— Осмотримся и доложим. Секунду. — Роман закрыл глаза, ещё раз прошёлся «локатором» третьего глаза по несложному архитектурному ансамблю, окружающему В-терминал.
Здание было старым, двухэтажным, хотя интерьеры его комнат, мебель и техническое оснащение (везде компьютеры) были вполне современными. Во всех комнатах сидели люди, в холле вообще наблюдалось столпотворение, напоминающее распродажу сезонных вещей в супермаркете.
Роман «понюхал» их эмоциональный фон, связанный с неким возбуждением, и понял, что в департаменте культуры встречают какую-то иностранную делегацию. Он даже вычислил её принадлежность: чиновники от культуры принимали гордость забугорного шоубиза — представителей модельного дома Ferretti. Правда, этих представителей почему-то было очень много, отметил для себя Роман, однако почти все они были женщинами, и это успокаивало.
— За мной, — открыл глаза Роман.
Кабина этого В-терминала ничем не отличалась от тех, где уже побывали путешественники.
Стоило им пошевелиться всем троим сразу, как это движение уловили датчики, и дверь открылась.
Первым на этот раз выбрался из тесной каморки сам Роман. За ним вывалились Юна (успев коснуться уха губами) и Ылтыын.
Судя по открывшемуся интерьеру, В-терминал был замаскирован под душевую кабину: полуцилиндр из матового стекла, хромированные поручни, зеркала кругом, шкафчики, слева — джакузи на четверых, справа туалет. Всё это хозяйство входило в зону отдыха владельца В-портала, а сам он, как уже знал Роман, являлся директором нижегородского департамента культуры по фамилии Саплев.
— Помыться бы, — кивнул на джакузи Ылтыын.
Роман и сам был не прочь искупаться после всех недавних драк и похождений, но время для водных процедур было неподходящее.
— Пейте, надо уходить отсюда.
Ылтыын просеменил к раковине умывальника, включил холодную воду, сунул под струю голову, отодвинулся.
— Давай ты, Юнька.
Юна бросила вопрошающий взгляд на мужа, Роман кивнул, и она жадно припала к струе, начала пить. Потом умылась. Глаза девушки заискрились.
— Ох, как здорово! Прямо жить хочется!
— Пей, — сказал Роман Ылтыыну.
— А ты?
— Я за тобой.
Эскимос сделал несколько глотков, отошёл от раковины, сдёрнул с растопырчатой никелированной вешалки полотенце.
— Надеюсь, хозяин не рассердится за самовольство? Кстати, где он?
— Внизу, в холле. — Роман сунул голову под струю, напился до ломоты в зубах.
— Без драки не обойтись? Хорошо бы смыться по-тихому.
— Сам хочу по-тихому.
— Чиновникам «отвести глаза» легко, а как с эмиссаром?
— Не знаю.
— Можем переждать всю местную суету.
— Нет, ждать нельзя.
Роман не стал объяснять, что чувствует сдвиг пси-потенциалов вокруг здания департамента и даже внутри его, указывающий на скрытое движение целенаправленных потоков внимания. Что это может быть, он оценить не смог, хотя надеялся, что суета рождена приездом иностранных гостей.
— Будем прорываться. Держитесь в кильватере.
Он первым шагнул за порог комплекса личной гигиены директора департамента, уже представляя, что увидит.
Кабинет директора занимал всё левое крыло здания на втором этаже. В него входили собственно рабочий кабинет, приёмная, комната отдыха с комплексом водных процедур, две комнаты для совещаний, библиотека и «зимний сад», где были высажены два десятка экзотических растений от лиан до баобаба.
Ванная комната, откуда и вышли путешественники, вплотную примыкала к рабочему кабинету, что позволяло хозяину в течение двух-трёх секунд достигать В-терминала и обратно.
Охраняли директорскую зону два крепыша в синей форме, занимавшие посты у входной двери перед приёмной и в самой приёмной.
Секретарша Саплева, платиновая блондинка с волосами ниже плеч, имела вполне отчётливые рептилоидные формы («скелет в платье», как сказал бы волейболист Воля Тимошенко) и вполне могла участвовать в модных показах наравне с модельными дивами.
«Делегацию», вышедшую из кабинета директора, она не заметила, как и здоровяк-охранник напротив, со скукой на квадратном лице разглядывающий глянцевый журнал. Роман уже настроился на ваду, поэтому ни он, ни его спутники для обычных людей в данный момент не существовали.
Поскольку директор отсутствовал, в приёмной, кроме секретарши и охранника, никого не было.
«Выгляни в коридор!» — мысленно приказал Роман охраннику.
Здоровяк встопорщил редкие брови, отложил журнал, поднялся, открыл дверь приёмной, не обращая внимания на взгляд секретарши.
«Выйди, оставь дверь открытой!»
Охранник вышел, не отреагировав на возглас блондинки:
— Николя, ты куда?
«Телефон!»
Секретарша послушно взялась за трубку телефона, хотя он молчал. Её «алло, алло, говорите» отрезала закрывшаяся за спинами беглецов дверь.
«Зайди обратно!»
Охранник, доставший в коридоре сигареты, послушно вернулся в приёмную.
По коридорам департамента сновали люди. Все были заняты приёмом иностранных делегаций, но на гостей в странных костюмах не обращали внимания по другой причине: Роман легко «отводил им глаза».
Слышались обрывки фраз:
— От агентства Ymg models трое…
— Next Cosmopoliten приедет вечером…
— Я бы посоветовала «Волжскую палитру».
— Можем посмотреть ещё концертный зал «Юпитер»…
— Про конкурс забудь, все места давно распределены…
Роман достиг центральной лестницы, оглядел сверху открывшийся взору холл.
Людей было много, около полусотни. Большинство — молодые девушки в вызывающе ярких и модных нарядах, несмотря на осенний холод и слякоть на улице. Мужчины, в основном деятели местной администрации, выглядели в этой шумной толпе неуместно, как пугала на ярмарке. Лишь директор департамента, выделявшийся среди них спортивной осанкой и отлично сидевшим на нём костюме золотистого цвета, с искрой, был на месте. Он работал — ворковал по-английски с чопорной седой дамой в норковой шубе, которая, очевидно, являлась менеджером приехавшей команды Ferretti.
Но не мужчины оказались носителями потоков внимания, пронизывающих не только холл здания, но и его стены.
Когда Роман, наконец, осознал, что вся суета со встречей иностранной делегации — спектакль, было уже поздно.
Нет, его пока не заметили, как не заметили и остальных беглецов за его спиной.
Но пройти через холл незаметно было невозможно. Стоило столкнуться с кем-то из присутствующих, и заминку непременно почувствовали бы, в особенности те, кто специально ждал появления гостей.
Конечно, Роману надо было сразу кидаться в «омут» телепортации, настроившись хотя бы на знакомый контур лемурийской Колыбели.
Однако он понадеялся на силу своего мыслеволевого потока и начал спускаться в холл, спохватившись лишь в тот момент, когда почувствовал, что не в состоянии держать под контролем «сглаза» всю толпу в холле.
Первым его почуял директор департамента.
Беглецы уже находились на нижних ступенях лестницы, когда Саплев прервал разговор с дамой в шубе и оглянулся.
Взгляд его царапнул лицо Романа как остриё иглы.
Нет, рептилоидом он не являлся и экстрасенсом тоже, но его сферу сознания прикрывал «зеркальный пузырь» пси-защиты, который пришлось буквально пробивать «топором» за счёт ослабления пси-воздействия на остальных людей.
Пока Роман «деформировал» сознание Саплева, на группу на лестнице обратили внимание девицы, стоявшие возле чемоданов у колонны справа, одетые в обтягивающие джинсы и цветные курточки со множеством блестящих нашивок и «молний». В руках у них вдруг появились пистолеты, они ловко перестроились в цепь, и Роман с пугающей ясностью осознал, что девицы представляют собой хорошо подготовленный спецназ, посланный в Нижний Новгород для захвата беглецов.
Принадлежала ли группа захвата Гловитцу, выяснять было уже некогда, пришлось ускоряться в форсажном режиме и «надевать» на головы девиц «тёмные мешки» раппорта, отключающего сознание. После этого Роман снова схватился с директором департамента, потянувшим из кармана пиджака мобильный айком.
— Не пройдём! — сказал в спину Волкова Ылтыын.
Роман «ощетинился», усиливая мощность раппорта, заметил ещё трёх девиц, слева от лестницы, начавших слаженное движение профессиональных бойцов спецназа. Их тоже пришлось усмирять отключением зрения. Но сверху, со второго этажа, свесились через балюстраду ещё две девицы с пистолетами, и Роман вынужден был перейти в состояние «немысли», позволяющее реагировать на возникающие угрозы намного быстрей.
Раздались испуганные вскрики: под «залп» «засоса» попали многие члены делегации, не имеющие отношения к «женскому спецназу»; сами спецназовки не издали ни одного звука, что говорило об их подготовленности к «сглазу».
Прозвучал выстрел: одна из них, прижав ладонь к глазам, выстрелила в направлении лестницы.
Вскрикнула Юна: пуля оцарапала ей плечо.
Ылтыын отреагировал на это выстрелом из ППМ, попал стрелявшей в руку. Рявкнул:
— Всем лечь!
Несколько женщин, понимавших русский язык, с визгом попадали на пол. Остальные заметались по холлу, мешая девицам с пистолетами целиться.
Саплев вытащил мобильный, заорал что-то в микрофон.
Роман ударил его наотмашь, так что директор выронил айком, схватился за голову, бледнея.
— Зови наших! — крикнул Ылтыын, подхватывая пошатнувшуюся Юну.
Но Роман уже и сам понял, что без помощи не обойтись, вспомнил о Вьюгине, позвал его мысленно:
«Афоня, прикрой!»
«Слышу, висв! — неожиданно быстро отозвался Афанасий. — Мы тут рядом!»
И Роман почувствовал живительное прикосновение дружеской руки, снявшее усталость, растерянность и отчаяние. И хотя эгрегор соратников был невелик: сам Афанасий, его экстрасенсы Крист и Зяблик, — сопротивляться многовекторному пси-давлению извне стало легче.
Правда, длилось это ощущение всемогущества недолго.
Саплев, очевидно, успел-таки связаться со своим боссом, то ли с российским Поводырём, то ли с Гловитцем, и те включили «прожектор» европейской экстраформации, сражаться с которым было необычайно тяжело. Теперь Роману приходилось отбиваться и от ментальных выпадов чужого эгрегора, и от попыток освободиться от присланного тренированного спецназа, и держать общую ситуацию, начавшую выходить из-под контроля, и защищать раненую Юну, готовую потерять сознание.
Ылтыын выстрелил дважды, заметив нацеленные на них стволы пистолетов.
Ему ответили.
Одна пуля попала в Юну, вторая эскимосу в ногу, третья перебила ему ключицу.
— Прыгай! — прохрипел он, зажимая рану на груди.
Роман прошёлся «ураганом мысли» по холлу, заставляя решительно настроенных киллерш прекратить стрельбу, вторым уровнем «немысли» отбил атаку экстраформации, «краем мысли» принялся настраиваться на прыжок «на струну» телепортации, и в этот момент в холле объявились как чёртики из коробки другие персонажи — парни в чёрно-серых комбинезонах, со шлемами на головах.
Роман собрался было «наводить порчу» и на них, но парни принялись одну за другой укладывать на пол девиц с пистолетами, и стало ясно, что прибыл отряд оперативников «Триэн».
Ылтыын, державшийся из последних сил, виновато глянул на Романа, мягко опустился на ступеньки лестницы. За ним упала Юна, потеряв сознание.
А поддержать их Роман уже не мог, с трудом выдерживая атаки экстраформации и пытаясь избавиться от оглушающей волны бессилия. В голове, говоря образно, с треском «рвались петарды» и «танки давили разбегавшихся по полю бойцов». А поле боя — мозг экстрасенса — всё больше затягивало полосами дыма.
Саплев ухитрился достать с пола мобильный.
Роман устроил ему «засос» с отключением зрительного нерва, обездвижил ожившую девицу с пистолетом, в отчаянии позвал:
«Олег Харитонович!»
«Держись, висв! — отозвался координатор так «громко», будто находился рядом. — Выходи из ментала! Переключи их поток на нас! Мы подготовили СССР!»
Голову продуло морозным ветром.
Силы удесятерились!
Казалось, пожелай он — смог бы сбить летящую на город стратегическую ракету с ядерной боеголовкой!
Вместо этого Роман мысленно ухватил «щупальце» европейского пси-оператора, пытавшееся «задавить» его в своих объятиях, скрутил как живую змею и одним взмахом руки отправил обратно, туда, откуда оно высовывалось, порождённое коллективом вражеских экстрасенсов.
Дым в голове стал рассеиваться.
Роман осмотрелся — за доли секунды, пребывая в состоянии просветления, помог оперативникам справиться с «женским» спецназом, окончательно усмирил господина Саплева, отключив ему сознание, и только после этого подозвал одного из парней:
— Они ранены…
— Машины ждут! — коротко отрапортовал спецназовец, небольшого росточка, щуплый с виду, но очень подвижный.
Он откинул забрало шлема, и Роман узнал Василия Грибова, начальника контрразведки «Триэн».
— Не беспокойся, всё под контролем.
Роман опустился на корточки над Юной, сосредоточился на передаче энергии, просканировал «матрёшку» тонких полевых оболочек и нарушение тканей в месте попадания пули.
Сердце и лёгкие, к счастью, не были задеты, но пуля застряла в плече, и её надо было вынимать.
Подбежали четверо парней в комбинезонах, развернули носилки, уложили Юну и Ылтыына, поспешили через наполовину опустевший холл к выходу.
Роман отпустил «руку помощи», протянутую Олегом Харитоновичем (интересно, что это такое — СССР?), поплёлся вслед за оперативниками, чувствуя душевное опустошение.
Холл потихоньку начал оживать. Зашевелились лежащие на полу дамы, подняли головы мужчины. Вряд ли они понимали, что произошло, поэтому проявлять активность не спешили.
Только директор департамента остался лежать на полу неподвижно. «Засос» Романа был столь глубоким, что выйти из состояния искусственной комы Саплев самостоятельно уже не мог.
Исчезли и девицы с пистолетами; всего киллерш оказалось восемь, по подсчётам Романа. Всех девиц погрузили в микроавтобусы с мигалками и споро увезли.
Влез в микроавтобус с красным крестом на борту и Роман, едва державшийся на ногах после стресса, сел на скамейку напротив носилок Юны. В кабину вскочил Василий Грибов, покрутил пальцем в воздухе.
Водитель воспринял жест как команду, рванул машину с места и лихо погнал по улицам Нижнего Новгорода, хорошо зная маршрут движения.
— Алтын… — встрепенулся Роман.
— Едет за нами, — успокоил его начальник контрразведки.
— Как вы здесь оказались?
— Стреляли, — застенчиво улыбнулся Грибов. Помолчав, добавил: — Мы ждали вас в больших городах, в Питере и даже Владивостоке, узнали о Нижнем, рванули сюда.
— Вовремя успели.
Грибов промолчал, бросил в сторону, обращаясь, очевидно, к кому-то из своих подчинённых:
— Мы в пределах шести-семи минут, заводите.
Роман снова сосредоточился на лажении Юны, остановил кровь из раны, унял сердечный тремор.
Юна вздохнула полной грудью, начиная приходить в себя.
Он взял её за руку.
Микроавтобус вырвался за город, свернул к глухому бетонному забору, юркнул в открытые ворота, и посреди огромного двора, заставленного разнокалиберной строительной техникой, стал виден вертолёт с вращающимися лопастями. На его борту красовалась надпись: МЧС России.