– Осторожнее! – рявкнула я на грузчика, перетаскивающего мешок со специями обратно на телегу и небрежно сгрузившего его с плеч. От моего окрика он подпрыгнул, выпучив глаза, и засеменил обратно, пораженно косясь на меня.
– Она точно эльфийка? – спросил у своего товарища, идущего ему навстречу орка с мешком. – Орет как самка нарра.
– А как по мне, это лишь заводит. – Орк бросил в мою сторону восхищенный взгляд. Извращенец! Хотя у орков дамы весьма воинственны и часто ведут себя как мужчины.
Захотелось еще раз рявкнуть от души и послать их от раздражения лесом куда подальше. Не ожидала, что наш обоз начнут так тщательно перетряхивать таможенные службы.
Что везем? Специи? Вам известно, что они не входят в перечень допустимых товаров и для их продажи нужно получить разрешение? Да? Отлично! Тогда мы их прямо при вас перевешиваем и опечатываем. Если пожелаете продолжить путешествие дальше, нужно заплатить налог. При выезде из города товар будет перевешен и проверен на целостность печатей. Учтите, что при несоответствии вас ждет высокий штраф и тюремное заключение.
И все это с дежурной улыбкой и безразличием в глазах. Сирил остался присутствовать при взвешивании, а я контролировала, как рабочие-разгильдяи грузят мешки обратно на телегу. Ведь если нарушат печати, мне придется платить штраф.
Еще прицепились к контейнерам для цветов, что я привезла с собой. Пришлось доказывать, что я не собираюсь их продавать, но не позволю опечатывать, так как они мне нужны для цветов, которые буду собирать здесь. Нервов потратила на год вперед. Хорошо хоть, духи вопросов не вызвали, но тоже возникли проблемы. Так как товар моей фирмы здесь не продавался, на их продажу тоже следовало получить разрешение.
Что еще возмутило – тщательно досматривали личный багаж на предмет контрабанды, и возмущаться было бесполезно. Не знаю, как еще на ахану разрешения на ввоз не потребовали, с них бы сталось. Но на Рорка, кружащего в воздухе и наблюдающего за всем этим безобразием, таможенники поглядывали с благоговением.
Я же озабоченно думала о том, что мне делать. Проблемы росли как снежный ком. Открыть здесь собственный салон с моей маркой духов я не могла. Получив разрешение на продажу, получала право лишь распродать товар через местные лавки, так как в Игенборге старались поддерживать местных торговцев. Понятно, что это существенно снижало прибыль. Самой можно было торговать лишь во время ярмарки, когда прибудет главный караван из Асдора. До этого времени мне нужно получить все необходимые разрешения – вот первоочередная задача.
Из осторожных расспросов о возможности встречи с акифом поняла, что добиться ее мне будет весьма сложно. Правитель Игенборга почему-то настроен против эльфов и многим отказывает в разрешениях. Похоже, нужно не терять времени зря и сразу обращаться за помощью к Дианте.
– Ты приехала! – Кто-то крепко обнял меня со спины, жарко шепча: – Я не поверил… Уже не надеялся…
Рука потянулась к кинжалу на поясе, и я крутанулась в кольце рук, выхватывая оружие и приставляя к шее незнакомца. Высокий, смуглый, глаза необычные, янтарные, и море удивления в них. Все это уловила мельком, а тело действовало само. Слишком я была зла, чтобы сдерживаться. Удары коленом между ног и рукоятью кинжала под подбородок отбросили незнакомца назад, и он распластался у моих ног. Рейн учил грязным, но эффективным приемам самообороны, а брючный костюм не сковывал движений.
Рорк, увидев нападение на меня, с яростным клекотом камнем ринулся вниз, и мужчина только и успел заслониться руками от острых когтей.
– Рорк, довольно! – испуганно закричала я, отгоняя ахану. Нападавшего хотела наказать, а не покалечить.
От моего крика над городом взмыла стая птиц, а над площадкой, где нас досматривали, повисла оглушающая тишина. Особенно громко шлепнулся мешок со специями, выскользнув из рук застывшего грузчика. Орк блаженно улыбался, как будто его кто-то по голове шандарахнул.
Мой защитник взлетел, а я с ужасом увидела лохмотья рукавов у любителя обниматься. На черной ткани одежды мужчины крови было не видно, а вот обрывки белой рубашки под ней окрашивались алым.
– Дева Лесная! – ахнула я, приложив ладонь к губам. Наконец разглядела, что лежащий мужчина одет в форму стражи дворца акифа. У городской она темно-синего цвета. – Вы как?
Мужчина убрал от лица руки и пронзил меня разъяренным взглядом.
– Вы поплатитесь! – рыкнул он, рывком поднимаясь с пыльной земли, и все мое сочувствие к этому субъекту испарилось.
– Я?! Это вы напали на высокородную эльфийку, голубчик. И насколько знаю, в Игенборге карают повешеньем за нападение на порядочных женщин.
– Так это на порядочных, – с угрожающей улыбкой, больше похожей на оскал, возразил он, впиваясь взглядом в мое лицо.
Я ахнула повторно. Край корфы, скрывающий лицо, от резких движений сорвался. Нащупав ткань, я быстро закрепила ее вновь.
– Это вы сорвали! И вообще, докажите! Ваше слово против моего.
– У меня свидетель, – едва уловимо кивнул игенборгец в сторону орка, так и не сводя с меня прожигающего взгляда.
– Этот блаженный? Да он не в себе!
Упомянутый орк до сих пор даже не шелохнулся, продолжая улыбаться.
– Но подтвердит, что вы на меня напали, – самоуверенно заявила я нахалу.
– Дамочка, обещаю, вы вылетите из города…
– Леди – это раз, – выпрямилась я, напряженная, как струна. – А во‐вторых, только посмейте, и за пределы Игенборга разлетится весть, что воины акифа настолько немощны, что их свалит с ног даже хрупкая эльфийка.
Мой издевательский взгляд схлестнулся с его разъяренным, и я услышала скрежет зубов. Пусть внутри обмирала от страха, но гордо подняла подбородок, не отводя глаз.
– Это вы-то хрупкая?
– Я слышала, что воины акифа сильны и ловки, а на деле они лишь мастерски оскорбляют женщин, – произнесла уничижительно и властно протянула руку к готовящемуся повторно напасть питомцу: – Рорк!
В кои-то веки он послушался и изменил направление, вцепившись когтями в мой рукав и ограничившись лишь гневным клекотом в сторону противника, который при желании мог доставить проблемы.
– Приношу извинения. Я обознался, – сквозь зубы выдавил воин, резко развернулся и ушел.
И как не подавился словами? А гонору-то, гонору! С мстительным удовольствием я проводила взглядом его удаляющуюся фигуру со следами пыли на спине и штанах.
– Айна, у вас все в порядке? – ко мне спешили люди из таможенной службы и Сирил.
– Небольшое недоразумение, – как можно спокойнее произнесла я, скрывая дрожь в голосе. Просто увидела на земле несколько капель крови, и замутило.
Дева Лесная, как же все глупо получилось! Воин, наверное, ждал с караваном свою зазнобу и обознался, а я вызверилась на него, еще и Рорк добавил. Хорошо, что виновник хотя бы ушел и можно замять инцидент. Разбирательства и обвинения в сторону стражника акифа – не лучший способ начала делового сотрудничества.
Сирил посмотрел на меня так, точно не поверил. Я же не собиралась ничего объяснять ему. Потом, когда закончим дела и устроимся на постоялом дворе. Кстати!
– А что за банши кричала, айна? – спросили у меня, оглядываясь по сторонам.
Я опешила от вопроса, и мы переглянулись с Сирилом.
– Мм… Понимаете… у леди Риналлии весьма сильный голос, когда она изволит гневаться, – тщательно подбирая слова, с подобострастным видом пояснил мой секретарь, но затаенный смех в его глазах говорил о том, что он прилагает титанические усилия, чтобы не заржать.
– Гархк, скажи, это леди кричала? – спросили игенборгцы у орка, не поверив.
– Она! – глядя на меня влюбленными глазами, подтвердил тот. – Даже агаси упал на землю. А Гархк устоял! – гордо сообщил орк, стукнув себя кулаком в грудь. Кажется, у него немного помутилось в голове, или он и до этого туго соображал и перепутал последовательность событий.
– Это же бред! – возмутилась я. – Тот воин упал потому, что…
Тут я прикусила язык, не желая признаваться, что ударила стражника акифа. Говорить, что он меня спровоцировал и я защищалась, тоже нельзя. Это серьезное обвинение, требующее разбирательства.
– Потому что… плохо стоял на ногах. Откуда я знаю, может, он пьян был! – неубедительно соврала я.
Игенборгцы изумленно уставились на меня, потом о чем-то стали совещаться между собой, затем ко мне подошел их главный и со всем почтением выразил сомнения в том, что я эльфийка.
– Дева Лесная, дай мне сил! – сквозь зубы прошипела я не хуже Сирила, вынужденная идти в комнату досмотра, где меня попросили снять корфу перед женщиной. Та еще и артефактом меня проверила, чтобы на мне не было иллюзий.
И даже после этого у них остались сомнения, и меня попросили еще раз крикнуть. Тут уж Сирил вступился, напомнил, что я высокородная эльфийка и такие требования оскорбительны. Мы будем жаловаться.
Хорошо, что и мне напомнил о моем положении, а то я была злющая, не хуже самки нарра, и едва сдерживалась, чтобы не наорать на этих идиотов, забыв о достоинстве и воспитании.
– Ну? – обратилась я к таможенникам. – Что вам еще понадобится? Документы о том, что мои родители из высокородной эльфийской ветви? Бумаги на разрешение путешествовать без мужского сопровождения в виде брата, мужа и так далее? Кажется, нет закона, в котором говорится, что женщина не имеет права привезти свой товар в Игенборг!
Вежливые расшаркивания закончились. Отец говорит, что я всегда чувствую, когда стоит сменить вежливый тон на резкий. Не надо грубости, достаточно показать, что зубы и когти есть, просто мы их держим… про запас.
И как-то сразу оказалось, что с бумагами и товаром все в порядке. Мне показалось, или во взглядах мужчин вокруг я видела отблески уважения? Вот странные! Сами своих женщин загнали в рамки, вот они и не пытаются устраивать бури и ураганы.
– Слава Деве Лесной! – выдохнула еле слышно, когда на всех документах появилась печать: круглая, с алым контуром неведомой птицы. Первая часть прошла успешно, пусть и с некоторыми огрехами.
Сирил продолжал коситься на меня, одновременно убирая документы в специальную сумочку, защищенную тройным заклинанием. Вздумай сунуть туда руки кто-то посторонний – и лишится конечностей.
Пора было что-то решать с постоялым двором.
Спустя пару часов я поняла, что быть женщиной в Игенборге крайне невыгодно. Начнем с того, что вход во многие постоялые дворы оказался закрыт. То есть он бы открылся, окажись я женщиной из дома наслаждений. А так – извините, нельзя.
Я начала уже закипать, так как устала, мечтала помыться и решить, что делать дальше. Спас меня Сирил: неведомыми путями выяснил, что не так далеко от площади, где раскинется ярмарка, есть один дворик. И там может остановиться женщина без сопровождения родни мужского пола.
– Он не самый популярный, – проговорил Сирил тихо, пока мы сидели в тени роскошных деревьев. Рядом журчал фонтан, лошади вздыхали и явно мечтали отдохнуть. Мимо проходили игенборгцы, некоторые косились на меня, устроившуюся на бортике фонтана и вытянувшую ноги. Хотя, возможно, их внимание привлекала не дорожная одежда, а Рорк. Сокол сидел рядом со мной и внимательно посматривал по сторонам.
– Даже если он будет в самом конце рейтинга, мне плевать! – ответила я в сердцах. – Я могу, конечно, отправить людей по другим дворам, но как их собирать потом? И товар…
– Постоялый двор содержит женщина, – сообщил Сирил. – Сами понимаете, не все решаются там остановиться.
– Ого! – удивилась я. – И тут такое бывает?
– История явно неоднозначная. Так что?
Я поправила корфу и встала, отряхнула штаны.
– Главное, чтобы там не водилось клопов и прочих мерзостей. Я могу потерпеть, но кожа пострадает.
Клопов не оказалось, так же как тараканов и пауков. Точнее, одного я заметила, когда входила в двухэтажное каменное здание. Но выглядел паук таким застенчивым, что даже рука не поднялась прогнать его.
Дом встретил меня запахом дерева и печеных яблок из кухни. Внутри царила приятная прохлада. Посетителей, кроме нас, не было, но стоило войти, как навстречу выбежал мальчик лет девяти. При виде нас он затормозил и степенно поздоровался:
– Агаси, айна, – поприветствовал поклоном головы, – рад, что вы решили остановиться у нас. Позвольте представиться, Никоэль.
– А где хозяйка? – спросил у него Сирил.
– Бабушка с сестрой и Беталией наверху – готовят комнаты, перестилают постели. Мы приезда каравана ожидали через неделю и генеральную уборку еще не делали, – чистосердечно признался мальчишка, но, поняв, что сболтнул лишнего, поспешил ретироваться: – Я сейчас сообщу о вашем приходе.
Мальчик убежал, а я тихо спросила у Сирила:
– А почему здесь нет ни одного постояльца, ни гостя?
– Посетители предпочитают постоялые дворы, где есть муны – женщины для развлечений, которым запрещено носить корфу. Местные порядочные женщины с такими по соседству за стол не сядут. Нас поэтому в других местах и принимать не хотели, что пока нет наплыва караванов, хозяева зарабатывают на желающих увеселений. Порядочная женщина может пожаловаться властям на царящий разврат, и хозяина оштрафуют. С караванами прибывают больше наемницы, такие жаловаться не будут. Жен и детей купцы в Игенборг стараются не возить. Гостиницы для знатных господ и их жен есть в центре, но там цены на порядок выше. И вы же хотели, чтобы мы поселились вместе.
– А почему здесь мун не держат? – не могла понять я. Если это так выгодно, то странно быть принципиальными, когда посетителей нет.
Я много путешествовала, и меня не удивляло наличие доступных женщин на постоялых дворах. Они посетителей и на выпивку виртуозно разводили, чем приносили хозяевам неплохой доход.
– Насколько я понял, поспрашивав в округе, муж хозяйки держал магазин и этот небольшой постоялый двор. Пара мун тоже была, привлекая посетителей. Но случился несчастный случай, и муж с сыном и невесткой погибли. Остались только внуки, мальчик и девочка. Идти под опеку племянника мужа хозяйка отказалась, как и продавать ему бизнес, и он стал давить на нее. Поставщики товара в магазин перестали с ней сотрудничать с его легкой руки. От мун уже ей пришлось отказаться, иначе он бы пожаловался на неподходящую компанию для детей и отобрал опеку над ними.
– Как же они выживают?
– Когда наплыв караванов, много приезжих, и даже тихие места без увеселений пользуются спросом. Так и живут.
Послышались шаги, и мы прекратили разговор. Про себя же я порадовалась, что со мной Сирил. В умении собирать информацию ему не было равных. И данный постоялый двор меня более чем устраивал. Кроме нас пока никого не будет, нет пьяных, нет постоянных клиентов, которые цепляются к приезжим, создавая проблемы.
Иррилий предупреждал, что нужно быть осторожными. В некоторых заведениях местные подлавливают гостей Игенборга, сначала подсовывая женщин в полупрозрачных корфах, а потом обвиняя в приставании к порядочной женщине. И тогда или плати, или в тюрьму.
А женщинам без корфы на улице появляться нельзя, это сразу потеря репутации. Да что говорить, я так переживала за своих людей, что во время пути им плешь проела по поводу правил в Игенборге, а сама едва без корфы не осталась в первый же день!
– Бабушка, бабушка! Там такая птица у нас в саду, я никогда таких не видела.
Со стороны кухни в зал вбежала розовощекая девочка лет семи. Распущенные волосы рассыпались по плечам, сама одета в голубую тунику ниже колен и темно-синего цвета узкие брючки. При виде нас она замерла, приоткрыв рот буквой «о».
Они с братом были очень похожи чертами, и оба черноглазые и темноволосые.
– Юдария, не кричи. Не видишь, у нас гости, – судя по голосу и грузной фигуре, произнесла уже немолодая женщина в темной корфе, не спеша спускаясь по лестнице, опираясь на перила. Позади нее с любопытством выглядывал Никоэль.
– Здравствуйте, – поздоровалась она.
– Доброго дня! Наверное, это мой питомец. Сокол-ахана Рорк, – предположила я. Просто видела, как он полетел в сад, когда мы в дом заходили.
Про себя отметила, что на девочку не шикнули по поводу отсутствия корфы. Наверное, на детей это не распространяется. К тому же в городе сегодня я видела несколько девочек без корф и дико им завидовала – с непривычки материя на лице безумно раздражала. Я об этом как-то не задумывалась, но вряд ли в таком юном возрасте их уже считали мунами.
– У вас сокол? – удивился Никоэль.
– Да, он приучен к дому, но ценит личное пространство. Руки к нему не тянуть и не обижать, – строго предупредила я. – Первым никого не тронет, но будет защищаться, если полезете к нему.
– Запомнили? – спросила женщина у детей. – А теперь бегите, погуляйте.
– Ник, бежим, я тебе его покажу! – позвала брата девочка, и они унеслись.
– Агаси, желаете осмотреть комнаты? – обратилась хозяйка к Сирилу.
– Как решит моя госпожа, леди Риналлия, – скромно ответил тот.
– Простите, айна Риналлия, я привыкла, что комнаты снимают мужчины, – перевела на меня взгляд хозяйка. – Чего желаете?
– Я бы хотела разместиться у вас с моими людьми. Нужны комнаты с питанием, и нет ли у вас места для хранения груза? Я приехала с товаром.
Пока искали место проживания, груз я оставила в складах таможни, но там драли такие цены, что следовало перевезти.
– Сколько телег? У нас во дворе есть небольшой склад, раньше муж хранил там свой товар, сейчас место есть. И сколько вас человек?
Мы обговорили цены, которые оказались ниже, чем во всех других местах, и ударили по рукам. Обедом обещали накормить меня и Сирила. На большое количество людей они сегодня не рассчитывали, а вот на ужин могли уже собраться все новые постояльцы.
Посмотрели и номера, которые меня вполне устроили. Просто, но чисто и уютно. Водопровод есть. Правда, камни нагрева воды хозяйка обещала зарядить в течение пары часов после получения аванса.
Расплатившись за неделю вперед, я смогла облегченно выдохнуть. С постоем и хранением товара решили. Теперь мне нужно получить разрешение на торговлю до начала ярмарки. С хозяйкой договорились, что если у меня все сложится удачно, я продляю проживание по той же цене. Пусть во время ярмарки цены на жилье подскакивали вверх, но я собиралась здесь задержаться и после. К тому же хозяйка получала спокойных, не буйных жильцов. За поведение своих людей я ручалась.
Так что расстались мы довольные друг другом. Даже ее походка стала более легкой, а мне подумалось, что эта семья испытывает затруднения с деньгами. Слуг в доме было мало. Одна служанка, да на конюшне на все руки помощник, готовила сама хозяйка. Насколько поняла, повариху, как и остальных слуг, она уволила, когда настали тяжелые времена.
Сирил отправился за нашими людьми и грузом, а я, не желая тратить время зря, написала записку Дианте, подруге Арджаны. Лучше у знающего человека спросить совета, как попасть к акифу. Но оставшись одна, гнала от себя мысли, что если в Игенборге местным женщинам не дают вести дела, то и к приезжим отношение будет не лучше.