Тайная дверь

Глава 16

Новость о состязаниях живо заинтересовала всех друзей. Кто откажется от дополнительной золотой монеты в месяц? Рамиль, с его природной ленью и спокойным отношением к учебе, о подобном мог только мечтать. Правда, большой вопрос за счет чего он мог победить? Собственно, как и все мы. Все, что умели члены атлетического клуба — лишь неплохо бегать.

— Зуб даю, все стипендии достанутся рожденным, — уверенно заявил Рамиль. — Они же с детства магии обучаются.

— Не всегда, — не согласился Байков, — зачастую сила приходит после инициации. До нее, как правило, лишь слабые отголоски.

— Зато знают они о магии больше, — не унимался Рамик. — И давай не будем говорить, что все в равным условиях.

— Я такого и не говорил.

Разговор прервала открывшаяся дверь. Если без стука — это Якут. Я начинал немного узнавать привычки учителя, уж слишком часто мы стали с ним видеться. И не могу сказать, что мне это нравилось. Да, он действительно учил меня, хотя в школе многие просто пытались рассказать то, что должны были, не особо заботясь о понимании. А вот господин Филиппов почему-то намерился сделать из меня мага. Или, может, я надумываю? И у него к каждому подобное отношение?

— Шафидуллин, Кузнецов, на выход.

— Отбой через полчаса, — слабо возразил Рамик.

— У вас теперь особое расписание. Вы же и за территорию школы можете ходить, когда захотите. Собирайтесь. Заодно посмотрите, что бывает, когда не контролируешь собственную силу.

Намек я понял, поэтому бузить не стал. Да и не помогло бы. Возмездия все-таки избежать не удалось. Осталось только догадаться, что придумал нам Якут.

Школьный двор опустел, свет в столовой погас, а лес превратился в темную пасть огромного чудовища. Надрывно стрекотали сверчки, со стороны пруда доносилось слабое кваканье лягушек, раздумывающих о скорой зимовке, в самой чаще недоуменно ухал филин. В воздухе пахло росой и нудным наказанием. Другого бы Якут придумывать не стал.

Мы прошли флигель второго курса, миновали хижину домовых и оказались на узенькой проторенной тропе. В конце ее расположился небольшой домик, а неподалеку виднелась дорога с крохотными воротами. Именно сюда мы, по плану Рамиля, и должны были выйти из лесу. Только судя по удивленному взгляду соседа, о наличии второго входа он не знал. Проводник, тоже мне.

Пришли мы как раз вовремя. В лесу показались огни и к воротам вынырнула Газель. Парочка гоблинов, появившаяся из темноты, проворно открыла ворота, и машина подъехала к домику.

— Привет, Саныч, — не без труда вылез из нее высокий дядька необъятных размеров.

Якут ничего не ответил, лишь пожал водителю руку. Ага, кое-что проясняется. Филиппов Александрович, осталось только узнать имя. Между тем дошла очередь и до нас.

— Это что за пострелята? — спросил водитель.

— Особо отличившиеся. Сегодня они с тобой машину разгружать будут.

На этом короткая установка закончилась. Якут перекинулся с незнакомцем еще несколькими фразами и растворился во тьме. Я бы мог сказать, что он просто ушел. Однако учитель именно что сделал шаг назад и пропал.

— Ну, давайте знакомиться, хулиганы, — протянул мясистую руку водитель. — Я дядя Ваня, как у Чехова.

— Не читал, — признался мой друг. — Я Рамиль.

— Максим.

— Так чего натворили?

— Без разрешения территорию школы покинули.

— И всего-то, — фыркнул дядя Ваня. — В мое время это даже не запрещено было.

— А вы тоже маг?

Удивляться было чему. Выглядел водитель как обычный… водитель. Мужик с самой простой манерой разговора. Будто бы даже с небольшого города. И тут выясняется, что он тоже в Терново учился.

— Был когда-то, — признался дядя Ваня. — Даже школу закончил. А потом… — он махнул рукой.

Я не стал расспрашивать, поняв, что вспоминать пережитое водителю не так уж и просто. Зато Рамиль должным тактом не обладал.

— Что потом?

— Исчерпался. Молодой был, горячий. Пытался доказать, что ничем этим рожденным не уступаю. А потом раз и все. Вся сила из меня вышла, вся, досуха. Я ждал, думал вернется. И на работе так считали. Сначала с министерской должности перевели в один филиал, потом в другой, в глушь. Контракт я свой отработал, и меня вроде как списали. Хорошо, Баранович помог. Он мужик здравый. Вот и взяли меня сюда. Продукты каждый день привожу, стройматериалы какие, если надо, ну и так, по мелочи. Ладно, будет болтать, раз мне вас навязали вместо домовых, давайте работать.

Все оказалось просто и понятно. Как говорил дядя Коля: «Бери больше, кидай дальше, пока летит — отдыхаешь». Хотя водитель сразу обозначил несколько простых правил.

— Максим, куда ты столько взял? Надорвешься, потом всю жизнь со спиной будешь мучаться. Лучше два раза сходить. И не надо так бросать, это же помидоры, помнешь.

Как позже признался дядя Ваня, Якут периодически практиковал для учеников подобные меры наказания. Хотя водителю они не особо нравились. Домовые разгружали все намного быстрее. Но тут уж ничего не поделаешь. Как признался водитель, «Саныч» здесь был на хорошем счету у заведующей. Да и вообще дядя Ваня не привык спорить. Надо, чтобы ученики собственным горбом набрались немного ума, так тому и быть.

Вернулись мы в комнату, когда Байков уже видел третий сон. Наших же сил хватило лишь на то, чтобы раздеться и рухнуть в свои кровати. Казалось, только глаза закрыл и бах, уже утро. Я пошевелил рукой и чуть не застонал от боли. Все мышцы одеревенели. Судя по звукам, внизу что-то подобное испытывал Рамиль.

Наскоро умывшись — все же после душа стало хоть ненамного, но лучше, мы отправились завтракать. Напрасно я думал, что вечерняя разгрузка улучшит отношения с домовыми. Ведь, получается, мы с Рамиком выполняли их работу. Но пересоленную геркулесовую кашу можно было рассматривать, как отрицательный ответ.

— Блин, Макс, пожалуйся Козловичу, — предложил Рамиль. — Эти домовые совсем офигели.

— И что я скажу? Что у меня конфликт с домовым из-за банника? Только-только со всеми проблемами разобрались.

— Тогда наслаждайся соленой кашей, — пожал плечами Рамик.

Мишка же вместо тысячи слов протянул тарелку своей каши. Кто бы думал, что простая овсянка с умеренным количеством соли может быть такой вкусной?

Занятия тянулись бесконечно долго. На заклиналке оказалось, что мы начали проходить Сияние. Вот, что называется, надо чаще появляться на уроках. Заклинание несложное, как и всё, что изучалось на первом курсе. Применялось в основном с целью привлечения внимания или напротив, чтобы кратковременно ослепить потенциального врага.

— Максим, тут ничего сложного. Энергия должна пройти от головы до ног, а потом вернуться в вытянутую руку, смотри.

Пальцы Натальи Владимировны грациозно взметнулись над столом и их охватил свет. Не сказать, чтобы яркий, но прищуриться пришлось. Сияние продержалось не больше пяти секунд, после чего погасло. Настал мой черед.

Я сосредоточился, вытянул руку, но ничего не происходило. Что интересно, пока никто не смеялся. Высокородные засунули свои языки поглубже, хотя на довольном лице Куракина читалось превосходство. И именно это подстегнуло меня хлеще крепкого слова. Внутри поднялась волна злости, растекающаяся по всему телу. Якут говорил, что это мой инструмент. Пусть и несовершенный, однако он работал. И еще как.

В своей высшей точке свет становится неотличим от тьмы. Это, наверное, глубокую и вместе с тем простую истину я понял, когда все исчезло. Стол, стулья, одноклассники, Наталья Владимировна. Остался ее голос, зовущий издали.

— Максим, довольно, хватит.

Я бы и рад был закончить, но сила продолжала вытекать из меня, с каждой новой секундой все быстрее. И это оказалось страшно. Я не хотел стать, как дядя Ваня, хоть тот и был неплохим мужиком. Но опустошиться — не мой вариант. Я стал быстро перебирать в голове все, за что мог хоть как-то зацепиться. И перед глазами встали те самые столбики из камней. Десять штук. Каждый будто обозначал шкалу прогресса, как в обычных видеоиграх. И мне вдруг удалось переложить это все на собственную силу. Я словно положил трафарет на лист бумаги.

Еще вспомнился урок Якута про лишний камень. Как и он, я мысленно убрал один, потом другой, третий. Исход силы стал ослабевать, а Сияние утрачивать свою яркость. Когда перед глазами остался столбик из одного единственного камня, я поднял его и заклинание перестало действовать.

— Замечательно, Максим, — сказала Наталья Владимировна. — Получилось с первого раза. Только, пожалуйста, контролируй свою силу. У тебя с этим есть определенные проблемы.

Я кивнул и сел на место. Меня разрывало от множества эмоций. Я только что осознанно сотворил заклинание! Как настоящий-пренастоящий маг. У меня получилось! И ощущение то же самое, что и при совместном чародействе с Четкеровым — эйфория. Как же это круто!

Вместе с тем навалилась усталость. Не такая, как раньше, что не хотелось ничего делать. Однако создалось впечатление, что я отмотал несколько километров. Такова расплата за использование силы. Наталья Владимировна права, мне нужно добавить побольше контроля. Иначе я постоянно буду ходить, как выжатый лимон.

Оставшиеся уроки тянулись бесконечно долго. Их разбавил лишь несоленый борщ (мне домовые теперь отдельно что ли еду готовят?) и картофельное пюре с максимальным количеством комочков. В принципе, могло быть и хуже. По крайней мере, отбивную почти не испортили. Подумаешь, слегка высушили.

Зато после учебы мы заторопились в комнату, переодеваться. Байков впервые завидовал нашему клубу — потому что сегодня у нас начиналась подготовка к состязаниям. И если я гарантированно принимал участие в них (по словам Якута), то с Димкой ничего еще не было понятно. Кто ж знает, как будут отбирать претендентов в фехтовальном клубе?

Ко всему прочему волновался и Рамиль. Не знаю, в чем дело — в стипендии или желании доказать нам (или себе), что он тоже чего-то стоит, однако долговязый друг очень хотел принять участие в состязаниях. И надеялся, что раз уж мы вместе отбываем наказание у дяди Вани, то это как-то зачтется.

Единственный, кому было наплевать на состязания, оказался Мишка. Он честно признался, что шансов у него почти никаких. Ни быть выбранным Якутом, ни победить в состязаниях. Единственный его вариант на стипендию — хорошо учиться. Именно поэтому в появившемся перерыве он поспешил в библиотеку, заранее переодевшись.

— А ты чего без книжек? — встретили мы его у входа.

— Да там такое, — махнул он рукой. — Библиотекарша какую-то книгу потеряла. Вернее, она сказала, что ее украли. Че-то там про Вселенную двух миров. Рвет и мечет, говорит, очень старая, авторская. Другой такой нет.

— Наверное, мыши съели, — легкомысленно заметил Рамиль. — Погнали на тренировку скорее. Уже не терпится.

Вопреки нашим надеждам, Якут и бровью не повел. Отправил бегать, как обычно. Остальным-то нормально, они другого и не ожидали, а вот нам было обидно. Зато после окончания тренировки учитель собрал нас и отпускать не торопился, давая возможность самым медленным и невыносливым добраться до финиша. И я понял чудовищную мысль, готовиться к соревнованиям мы будем не вместо тренировок, а после. Какая жесть, учитывая, что нас с Рамиком еще ждала машина с продуктами.

— Я называю фамилии, вы выходите из шеренги, — вещал меж тем Якут. — Колькольцева, Сиротин, Исмаилов, Рашидов, Тихонова, Селиверстова, Кузнецов, Шафидуллин, Максимов. Чего стоим, фамилии услышали?

— А почему остальных не назвали? — возмутился Азамат.

Вопрос был не праздным. Большую часть нашего клуба не назвали.

— К соревнованиям допускаются те, кто тренировался, а не прятался по кустам. Остальные свободны.

— Да больно надо, — махнул своим Азамат. — Больше времени останется.

Сказал, но в его тоне слышалась обида. Да и на что должно остаться время? Это в обычной школе ты мог забить на учебу, но с каждым днем в Терново мне начинало казаться, что это мы должны хвататься за любую возможность узнать нечто новое. Учитывая, что благодаря Якуту я довольно быстро сотворил свое первое нормальное заклинание, занятия в клубе перестали казаться такими уж бесполезными.

— Разбиваемся на две группы, — достал из кармана учитель красные и синие повязки, — и идем за мной.

Довольно скоро мы выбрались на расчищенную площадку между разлапистыми елями, утыканную невыкорчевованными пнями. Без магии тут явно не обошлось, потому что я еще нигде в лесу не встречал столько вырубленных деревьев в одном месте. К тому же на каждом из пней был поставлен крест, которые отличались лишь по цветам.

— При хлопке вы перепрыгиваете на свой пень. Для особо одаренных поясняю. С синими повязками на синий крест, с красными на красный. Кто коснулся земли, выбывает. Занимаем места, игра началась.

Он хлопнул в ладоши и мы взобрались каждый на ближайший пень, соответствующий нашим цветам. Это была магия, самая простая и незамысловатая. Если честно, я не знал, как называется подобное заклинание. Использование стихии, в данном случае земли, либо что-то вроде преобразования предметов. Но интересна была не природа магии, а как она работала.

При первом хлопке я даже ничего не заметил. Просто прыгнул на ближайший пень, как и наказал Якут. А вот потом обратил внимание, что того самого пня, на котором я только что стоял, нет. Тот исчез. Да и вообще мои одноклассники с каждым переходом стали жаться все плотнее. Пока я и Тихонова не прыгнули на один и тот же пень. Не удержавшись, Вика ухватилась за меня, и мы рухнули на землю.

— Не ушиблась? — спросил я, хотя это она оказалась сверху, приложившись локтем мне по животу.

— Нет. Ты сам как?

— Как космонавт.

— Кузнецов, хватит болтать! — прикрикнул Якут, — упал, вставай и молчи. — Шафидуллин молодец, выиграл. Встаем по местам еще раз…

Так потянулись наши рутинные тренировки после тренировок. Сказать, что они были сложные, ничего не сказать. Только с этими пнями, которые с каждым днем становились все тоньше, мы провозились две недели. Зато по истечении срока почти все молниеносно реагировали на появление и исчезновение предметов, на которые можно наступать.

К удивлению многих, Азамат со своей компанией во время занятий начал бегать, а не отсиживаться в кустах. Он пыхтел, кряхтел, грозился развалиться на части, но от своего не отступал. Видимо, считал, что таким образом Якут позволит ему участвовать в соревнованиях. Однако учитель хранил скорбное молчание.

Жизнь постепенно устаканилась, а дни начали считаться от понедельника до субботы. В воскресенье я звонил дяде Коле, стараясь расспрашивать его подробно обо всем, что происходит. Сам отвечал неохотно, потому что в душе не представлял, как должны тренироваться футболисты, а врать лишний раз не хотелось. В этот футбол мы даже начали играть со второкурсниками. Меня и компанию пригласил тот самый Филочкин, с которым мы вроде стали как приятели. И даже Куракин делал вид, что не замечает разночинца-уникума, что не могло не радовать.

С Викой мы все играли в гляделки, иногда перебрасываясь парой незначительных фраз — на большее меня не хватало. Рамиль подшучивал надо мной, но сам не мог и слова сказать Колокольцевой, подружке Тихоновой.

Да и по предметам я подтянулся. Наконец-то догнал ребят по Руноведению, на Заклиналке был не последним учеником, а Геральдика и Мифология отлетали как от зубов. И даже вечерние разгрузки казались чем-то вроде приключения. Дядя Ваня часто рассказывал смешные истории из жизни школы или со времен работы в министерстве. Где бы, спрашивается, мы еще могли подобное услышать?

Казалось, живи, учись, радуйся. Выпала возможность стать магом, причем на старте дали не самое маленькое количество силы. Однако огромной бочкой дегтя оказалась затянувшаяся конфронтация банника, интересы которого, к сожалению, представлял я, и домовых.

Наше сожительство с Потапычем можно было сравнить с существованием разведенных, которые не могут съехать из квартиры из-за неимения денег. Мы старались не замечать друг друга. Мои комментарии банник игнорировал, его просьбы также оставались без ответа. О наличии «домашнего питомца» я тоже не мог рассказать учителям, потому что узнал благодаря Мишке, что подобное вообще-то запрещено. И дать добро может только директор. Но почему-то казалось, что в данном случае лично со мной разговор будет короткий.

Я не представлял, что там Потапыч вытворяет с домовыми, раз нервы у тех стали тоньше конского волоса. Однако в этом банник явно был профи. После испорченной еды моя одежда стала появляться в шкафу в мятом виде. А в одно утро я обнаружил вчерашнюю грязную спортивную форму, лежащую без изменений. Она лишь оказалась сверху заботливо дополнена куском хозяйственного мыла. Что оказалось красноречивее любых слов. Теперь я обстирывал и отглаживал себя сам. И времени перестало хватать катастрофически.

В один из вечеров, возвращаясь с разгрузки, мы обнаружили у дверей Мишку, сжимающего на груди книжку.

— Ты чего не спишь? — спросил я. У самого глаза уже слипались.

— Я знаю, как все разрешить, — с заговорщицким видом, сказал он.

— Рамик, он знает, как все разрешить.

— Отлично, — отозвался сосед, зевая, — давай тогда бегом к Якуту, объясни ему все, а то уже пырять эти продукты достало.

— Я про него, — выпучил глаза Мишка в сторону двери.

Мы с Рамилем прислушались. Кроме легкого храпа Байкова, никаких звуков не было.

— Мишка, ты молодец, — хлопнул друга по спине Рамиль. — Я тоже считаю, что Диман не имеет никакого морального плана храпеть. Мы же не высыпаемся.

— Я про него, — Мишка показал ладонью в область живота, видимо, обозначая рост. — Вот.

Он сунул мне потрепанную толстенную книгу с размахрившимися углами. На обложке значилось «Быт и нравы славянских духов и разумных существ».